Только придя в Академию Матвей Лейт сразу же оказался на линии огня. От него ожидали того же поведения, тех же ошибок и тех же побед, что и от его старшей сестры. Ему припоминала промахи Вереи, высмеивали, пинали, отчитывали за нее, за ее скрытность, грубость и неспособность к соглашательству, за инаковость во всем.
Матвей оказался намного моложе других учеников. В его возрасте обычно родители боялись даже представить обществу своего ребенка, остерегаясь сглаза и проклятий на хрупкий детский организм. Естественно, получить приглашение столь рано он не имел никаких шансов, но ждать он не мог, и, потренировавшись со старым приглашением Вереи, пригласил себя сам. Уже по дороге в Академию он увеличил число прожитых собою лет (скромно) вдвое, исправив досадную ошибку в своих документах.
Талант, а вернее страсть к подделке, созданию видимости, путаницы оказался самым большим и явным задатком Матвея. Но, разумеется, столь быстро и в нужным объеме овладеть предметом без посторонней помощи он бы не смог. Помог ему странный случай.
В лесу неподалеку от поместья мальчик построил большой и добротный шалаш, где организовал свою личную "лабораторию". Место он выбрал достаточно уединенное и очень удивился, когда в шалаш однажды заглянул старичок. Одет он был просто, и Матвей решил, что тот пришел из деревни, хотя местные никогда раньше сюда не забредали. Старик стал живо интересоваться его красками и инструментами. Полагая, что тот все равно ничего не поймет, мальчик отвечал уклончиво, но и не прогонял его, не желая обижать пожилого человека. С блаженной улыбкой повосторгавшись разноцветными чернилами и макетами печатей разных Школ и ведомств, которые пытался воспроизвести Матвей, дед неожиданно стал серьезным и спросил, не хочет ли он научиться чему-то более удивительному. Ведь то, что знает дед Афоня, не знает никто.
Ученичество Матвея быстро закончилось без каких-либо объяснений, но за это время он успел войти во вкус. К сожалению, родители не воспринимали его всерьез, все их время занимала младшая дочь с ее неудачным замужеством. А Верею он боготворил, но редко видел. Академия стала единственным выходом, который он смог для себя найти.
Откуда взялось его приглашение разобраться так и не смогли, но без особых сомнений позволили ему начать обучение. Это стало его первой победой в Академии. Второю же оказалась бесхитростная месть одному из лекторов, который в своей вступительной речи по основам ремесла умудрился с полчаса распинаться о бездарности некоторых мнимых талантов на примере Вереи по прозвищу Великая. Позже, одною ясную ночью в рамках своих служебных обязанностей этот бедняга залез на астрономическую башню, и пока он общался с космосом, Матвей не поленился густо намазать все сто шесть ее ступеней жирной субстанцией, собственного изготовления. Следующее тихое погожее утро испортила отборная площадная ругань.
За несколько лет своего обучения Матвей схожим образом успел методично обработать большинство недоброжелателей своей сестры. Благодаря удачной конспирации, источник напастей так и не был обнаружен, отчислить его пытались вовсе по другому поводу. Зато на этой почве из Академии несколько раз изгоняли злых духов и один раз проводили дезинфекцию.
Обладание кошачьим телом с возможностями стража, а также санкция на пребывание в Академии от Мастера, позволили Матвею выйти на новый уровень и устанавливать свои порядки чуть ли не в открытую. Теперь он мог пройти в любое помещение (сделал копию с ключей завхоза), присутствовать при совещаниях и экспериментах – да что угодно! При его приближении никто не прекращал разговор "не для лишних ушей", никто не удивлялся его присутствию в личных апартаментах директора.
Но больше всего его развлекали простые ученики. Каждый день он провожал Агату до аудитории, защищая ее от старших, жаждущих поправить свой статус в группе за счет наивных новичков. Если обижали не ее саму, кот все равно расправлялся с шутниками, то есть, так сказать, принимал превентивные меры. Эти застывшие фигуры, по его милости некоторое время украшали коридоры и комнаты, но они быстро приелись, и началась еще более забавная "охота на зверя". Теперь Матвей все время был на чеку, повсюду выискивая ловушки. Впрочем, серьезно он никого не боялся, некоторые проблемы создавал ему только один человек.
Как обычно проконвоировав Агату до ее места в маленьком лектории, где оставил ее чирикать с подружками (каждая хоть раз, но жертва паралича по причине неуважительного отношения к стражу, выразившимся в тисканье и сюсюканье), кот несколько раз обошел помещение, подозрительно вглядываясь в уже знакомые лица учеников и слушателей. Исполнив тем самым свой долг охранника, Матвей поспешил гордо удалиться под чье-то несдержанное хихиканье. На выходе он разминулся с вошедшим в аудиторию Мастером Теодором Дарком. Вот кто был его неиссякаемой проблемой! Кот испробовал против него весь свой арсенал, включая когти и зубы, но тщетно – паралич проходил не начавшись, да и остальные уловки не действовали.
То, что он никогда не сможет найти со своим Мастером общий язык, Матвей понял, прослушав (проспав) его первую лекцию. Мастер будто специально избегал интересных тем, а от его размеренной речи клонило в сон. Но за время, проведенное в ссылке, Матвей, конечно же, сильно повзрослел, поумнел, приобрел бесценный опыт общения с вампирами и мужем сестры, так что с легкостью выдержал бы полтора часа нудных рассуждений вокруг темы, – полагал он. И, действительно, первое время все шло отлично. Кот мужественно сверлил Мастера круглыми глазами и почти даже вник в суть его рассуждений, когда тот встал и выкинул его за дверь. Мастера всегда был несправедлив и мнителен! Вся аудитория поникла и уснула вовсе не из-за того, что перед ними сидел сладко зевающий во всю глотку кот. На следующий раз мастер сразу шуганул несчастное животное за дверь. С тех пор приглашения уйти он не дожидался.
Показав язык закрывшей за ним двери, Матвей неспешной трусцой побежал на этаж личных апартаментов. Трудовой день был в разгаре, так что можно было не опасаться наткнуться на свидетеля. Выковыряв из дыры за плинтусом набор отмычек, кот в который раз с нежностью воззрился на единственную не поддавшуюся ему пока дверь. Его дико мучил вопрос: почему от комнат директора у завхоза ключи есть, а от комнатушки рядового мастера нет? Простой ответ "потеряли" его не устраивал.
В голове кота роились вопросы, копошилось любопытство и скреблось недовольство. С таким настроем ковыряться в замке на весу было бессмысленно. Помучившись несколько минут, Матвей все же решил подойти к задаче серьезно, по учебнику, тем более что времени для этого было навалом. Вернув отмычки в тайник, он направился в Зал Сосредоточений и Размышлений.
Зал был небольшим и неофициальным, полностью отданным на откуп ученикам. Сосредотачиваться на чем-то вообще-то полагалось мысленно, или хотя бы используя блокнот. Но, поскольку никто за этим не следил, то весь пол был изъеден пиктограммами, символами силы и т.д., так что надо было внимательно смотреть, где присаживаешься подумать. Однажды один бедолага так глубоко задумался в круге молчания, что его потом три дня никто понять не мог.