– Мне жарко, – пожаловалась кирати от нечего делать.
– Если бы ты соблаговолила полностью залечить свои раны, а не предоставила этот процесс времени и природе, – сказал Вацлав куда-то в сторону, – то я, возможно, заказал бы для тебя что-нибудь более открытое.
Фру снова недовольно оглядела себя. Носки белых балеток скромно выглядывали из-под подола нежно бежевого платья, воротник-стойка скрывал ссадины на шее, длинный ажурные рукава прикрывали синяки на руках. Разбитый висок украшала веточка жасмина.
– Ты сюда не кулаками махать пришла, – напомнил Вацлав. – А смиренно выслушать и принять решение Совета.
– Я смиренно и выслушаю, и приму, если это решение меня устроит, – девочка приняла всепрощающий блаженный вид.
– Устроит. Кота бери.
Кот недовольно фыркнул. Площадка остановилась, но освещена оставалась только она и то кое-как, а за решеткой черный пол казался провалом. Если он там был. По ощущениям не было.
Кирати взяла кота на руки и наугад шагнула в темноту. Оступившись на узких высоких ступенях она на мгновение повисла на воротнике-стойке.
– Коварный план, да? – прохрипела кирати, выравниваясь. – Придушить потихоньку.
– Здесь есть перилла, но они не рассчитаны на твой маленький рост, – сказал Вацлав, продолжая придерживать ее за воротник. – Могла бы уже перестать ломать комедию и прийти в своем истинном облике.
– Чтобы вы здесь засудили несчастную бессловесную женщину? – возразила Фру, осторожно спускаясь бочком. – К тому же мой истинный облик тем более бы навернулся с этой лестницы, да еще и костями гремя.
Лестница закончилась коротким коридором. Через створчатые двери они сразу попали в зал, для разнообразия хорошо освещенный. Кроме двух охранников у выхода остальное общество еще не собралось. Убранство зала было небогатым, без лишних деталей. Напротив стола председателя полукругом было расставлено двенадцать кресел (сегодня Совет заседал не в полном составе), у каждого из которых по левую руку стояла тележка с бокалом для вина и папкой для документов. Вацлав устроился в крайнем из кресел. Матвей соскочил на пол с намерением поскорее все облазить, но его тут же притянуло к ногам Вацлава. Фру успела счистить всю рыжую шерсть со своего шелка, прежде чем двери растворились вновь.
Зал начал заполняться в полголоса переговаривающимися людьми. Пока Вацлав встал поприветствовать коллег, Матвей на удачу попытался затеряться среди множества ног, но кончик его хвоста буквально пригвоздило к месту. Так что ему, как и кирати, пришлось разглядывать новоприбывших с места. Большинство из присутствовавших Фру были не известны – как и для многих других для нее до сих пор Совет существовал обезличенно. Широкой публике предоставлялись только имена. Но к ее большому удивлению одного человека она узнала. Трифон с другого конца зала лишь мельком взглянул на нее, а подходить не стал. И она не стала.
Только через полчаса все, наконец, заняли свои места и замерли во внимании. Членам Совета предназначались кресла, те, кто пришли с ними, вставали рядом или позади. Председатель Совета, благообразный старичок в очках, и не сказать что держит в ежовых рукавицах всю страну, добродушно оглядел присутствующих и начал собрание.
Повестка дня у Совета оказалась наискучнейшая. В большинстве обсуждаемых вопросов Фру не разбиралась. Она пыталась принять к сведению хоть какие-то крохи понятной ей информации, но ее попытки постоянно пресекал Матвей, который страдал еще больше.
– "Для чего сюда пригласили Трифона?" – поинтересовалась она, через два часа ожидания.
– "Он племянник госпожи Эмилии", – на секунду отвлекся Вацлав. – "Сегодня Совет решит и его судьбу".
Фру с интересом посмотрела на моложавую белокурую женщину, за креслом которой стоял Трифон. Она улыбалась и живо участвовала почти в каждой дискуссии. Член Совета не выглядела обеспокоенной. Должно быть, Вацлав лишь подначивает меня, – предположила кирати, – и на счет Трифона все уже решено положительно.
Или она умеет хорошо держаться на людях.
Собрание продолжалось уже больше пяти часов без перерыва. Время от времени люди отходили по двое, по трое, чтобы обсудить интересовавший вопрос более детально. Председатель возвращал их, когда требовалось внимание всего Совета. Специальный слуга несколько раз приносил закуски, в бокалы постоянно доливали вина. За это время Матвей уже успел бы спиться, но на его долю вина не полагалось.
– "У меня уже заканчивается смирение", – возвестила Фру, вися на подлокотнике кресла. – "Когда наша очередь?"
– "Последняя, конечно", – отрезал Вацлав. – "И это не коварный план, это регламент. Смертники в конце".
Фру не успела обругать насмешника, поскольку того отвели в сторону обсудить некий деликатный вопрос, и Матвей, истерзанный вынужденной неподвижностью, тут же рванул на другой конец зала. Здесь ему было интересно все, но, прежде всего, бывший возлюбленный сестры. Чтобы его не спутали с уткой, он пересек зал короткими перебежками, прячась под креслами и сумел достичь своей цели незамеченным.
На место Вацлав вернулся с довольной улыбкой, пригубил вина, скинул Фру с подлокотника, где она удобно устроилась в его отсутствие.
– "Где наш мохнатый шпион?" – спросил он, обнаружив пропажу.
– "Под вами, господин", – соврала Фру, отбирая у него бокал. Вацлав не полез под кресло проверять, а с талантами Матвея иначе как визуально он засечь кота не мог. Сделав большой глоток, девочка закашлялась – кирати не употребляли алкоголь. Вацлав с насмешливой улыбкой протянул ей тарелочку с канапе, меняя ее обратно на бокал.
– "Верка", – кот и вправду появился из-под кресла. – "Угадай, что твой приятель вертит в руке. Пряслице твое. А демон шестой у него в перстне сидит, я тебе точно говорю. Я этот перстень хорошо помню, а теперь в нем сидит что-то".
– "Да нет никого шестого демона".
– "Как это нет, когда я своими ушами подслушал?!"
– "Подслушал, вот он тебе теперь везде и мерещится".
– "Ну, смотри, накроется сейчас наше прощение медным тазом".
– "Так забери у него то, что ты принял за мое пряслице, укради", – велела Фру взволновано.
– "Сделаю, только ведь демона и без Призывателя вызвать можно", – кот снова исчез.
– Теперь нам придется вновь вернуться к старому делу Афанасия Ризента, – громко сказал председатель. Госпожа Эмилия, – обратился он к тетке Трифона.
Фру приготовилась к обороне и не почувствовала, что Вацлав внимательно за ней наблюдает. В опустившейся тишине тихий возглас Трифона был слишком заметен. Все обернулись к нему и увидели, как что-то маленькое вылетело из его ладони, и кот, секундой раньше вцепившийся ему в руку, вылетел на середину зала, собираясь схватить эту вещицу. Вацлав вскочил, жестом давая понять, что он разберется с этим сам. Фру же следила за тем, что будет делать Трифон, не понимая, какую роль он собирался здесь сыграть. Тот нашел ее взглядом, он выглядел сконфуженным, будто не понимая сам, как он здесь оказался. Он поднял руку и с неподдельным ужасом уставился на собственный перстень.
– Вот демон! – не вовремя вскрикнул кто-то из присутствующих, видимо характеризуя так рыжую бестию, схватившую пряслице и пытающееся удрать. Этого нечайного возгласа хватило, чтобы изголодавшийся демон покинул свое временное убежище.
Вацлав схватил кота за шкирку и поднял его в воздух. Двое из стоявших за креслами упали замертво. Защита же магов начала стремительно рушиться. Кот выплюнул Призыватель прямо в руки к Фру, и она бросилась к дверям. Люди один за другим падали на пол, как подкошенные. Охранники успели растворить двери перед кирати и отскочить в стороны, как она пронеслась мимо, на ходу призывая демона следовать за ней. Его сущность так и оставалась для нее загадкой, как активировать Призыватель, она не имела ни малейшего понятия, и, тем не менее, демон послушно ринулся за ней.