Колода тасуется, а выигрыш нам и не снится! И правильно пишут в своей листовке петроградские большевики: «Ждать и молчать больше нельзя. Рабочий класс и крестьяне, одетые в серую шинель и синюю блузу, подав друг другу руки, должны повести борьбу со всей царской кликой, чтобы навсегда покончить с давящим Россию позором… Настало время открытой борьбы!»
Иной раз оставался у солдат и на ночь.
Солдаты прятали его, когда возникала опасность. И понимали с его помощью, почему ведется охота на этого большевика и на его товарищей.
Западный фронт, как и вся действующая армия, вобрал в себя лучшие людские резервы страны — рабочих и крестьянскую бедноту. А это был материал взрывчатый, с расшатанной дисциплиной. Да и в тылу этого фронта находилась ставка цари, принявшего на себя бремя верховного главнокомандующего.
А Михайлов с товарищами день за днем изолировал от солдатской массы генералитет и офицерство, казачьи части и ударные батальоны. И это была жизнь на острие ножа: ведь в каждом-крупном подразделении неусыпно действовали органы охранки и контрразведки и выхватывали всех, кто выражал недовольство войной и самодержавным режимом.
Но Михайлов, не знавший устали, держался: в любой части были у него товарищи, дорожившие его жизнью. И они объединялись в подпольные ячейки, в маленькие группы, связанные между собою строжайшей революционной дисциплиной. И читали товарищам литературу, оставленную им, и находили его в Ивенце или в Минске, и вызывали в полк или в дивизию, когда нужен был агитатор, умеющий проникнуть в солдатскую душу.
И, еще никем не избранный, он был признан в окопах большевистским вожаком — главным агитатором и организатором.
В последних числах февраля тревожно и непонятно притаился, замолчал Питер: третий день не поступали оттуда газеты.
Это затишье перед грозой породило в Минске всякие слухи. Фрунзе позвонил в Москву Павлу Батурину. Тот сообщил, что в Петрограде развернулась всеобщая политическая стачка и что приходят в движение крупные силы в белокаменной. Но не мог открыто сказать, что питерская стачка поддержана некоторыми армейскими частями и перерастает в вооруженное восстание.
Однако Фрунзе кое-что уловил в его словах. И квартирка Михайловых в маленьком доме на берегу реки Свислочи немедленно превратилась в боевой штаб большевиков. Товарищи договорились, что по первому сигналу срочно будут собраны все руководители минской инициативной группы ленинцев вместе с представителями 3-й и 10-й армий. И вынесут решение, соответствующее моменту.
Наконец 1 марта 1917 года телеграф принес известие о свержении царского правительства. В полночь Фрунзе открыл долгожданное совещание большевиков.
Оно еще было нелегальным, это собрание. Но атмосфера царила радостная — всем повеяло в лицо свежим ветром бури. И каждому хотелось под огромным итогом жизненного пути подвести красную черту.
Да и было что рассказать товарищам: Исидор Любимов боролся в рядах партии с 1902 года и вместе с Иваном Станко замышлял побег Арсения из Владимирского централа; Александр Мясников (Мясникянц) прошел в ленинских рядах десять лет, работал в Баку и в Москве; подпольщиками были Попов, Фомин, Кривошеин, Могилевский. За плечами у каждого из них — смертельно опасное дело агитатора, пропагандиста, вожака; бессонные ночи, тревожные явки, чужие фамилии, жизнь начеку и впроголодь. И — тюрьмы, ссылки, побеги.
И вдруг наступил новый день: кончился мрак подполья и затянувшееся ожидание рассвета. И с высокой горы, куда они добирались ценой огромных жертв, открылась необъятная ширь и до боли в глазах полыхнула красная полоса зари! И говорить хотелось горячо и много, будто все в один миг нарушили долголетний обет молчания.
Но слишком дорого было время. И Фрунзе лишь кратко напомнил товарищам о дорогом опыте ивановцев на реке Талке в 1905 году. И собрание единодушно приняло решение: в два-три дня создать в Минске Совет рабочих и солдатских депутатов.
Налицо мало было достойных людей, чтобы обеспечить руководство в новом органе власти. Решили для советской работы привлечь интернационалиста, близкого к большевикам, Бориса Позерна, а «комиссаром» при нем поставить Исидора Любимова в качестве первого заместителя. Фрунзе и другие товарищи должны войти в Совет, но главной их работой останется руководство партийной организацией.