Дело идет о его настоящем и будущем. Не место малодушию и робости в наших рядах перед лицом неудач. Эти неудачи временны и объясняются главным образом тем, что нам пришлось отвлечь часть сил наших на Южный фронт. Ныне наша задача близка к завершению, и глаза России вновь обратились к нам, на восток.
Помощь идет. Вперед же, товарищи, на последний решительный бой с наемником капитала — Колчаком!
Вперед за светлое и счастливое будущее трудового народа!
Командующий войсками Южной группы Восточного фронта — Михайлов-Фрунзе.
Член Реввоенсовета — Куйбышев».
Тухачевскому было передано:
— Приказываю готовиться к удару в разрыв между третьим и шестым корпусами противника… Он перебрасывает сюда части пятого корпуса со Стерлитамакского направления, но еще не заполнил разрыва. Надо ударить по седьмой дивизии белых. Одновременно Бузулукская группа двинется в разрыв между седьмой дивизией и шестым корпусом, с выходом в тыл, к Бугуруслану…
И еще один вопрос решен был в ту памятную ночь — о денежном довольствии армий, изготовившихся к удару. Фрунзе и Куйбышев адресовали Владимиру Ильичу Ленину депешу с просьбой об «экстренной отправке подкрепления Самарскому народному банку в размере двухсот миллионов рублей».
У Тухачевского, Чапаева и Зиновьева началось спешное передвижение войск в район контрудара. Беспокоил лишь строптивый Гай. Он жаловался на Фрунзе командующему фронтом и задумывал вывести штаб 1-й армии из Оренбурга. Необходимо было подкрепить его надежным комиссаром. Куйбышев срочно разыскал Петра Баранова, уцелевшего в день убийства Линдова, и его направили членом Реввоенсовета в армию Гая.
В сложном деле контрнаступления, да еще в такой момент, когда многие потеряли веру в победу от сплошных неудач последних недель, нет цены лихой решимости и отчаянной смелости.
Этими качествами и обладал чапаевец первой руки, командир 73-й бригады Иван Кутяков. Именно его разведчики захватили колчаковских вестовых в Карамзихе. И он, формально подчиненный Зиновьеву, отправил приказы Колчака своему «батьке» Чапаеву в Бузулук. Он же и начал прощупывать беляков с 16–17 апреля, да так удачно, что его локальная победа стала началом прорыва фронта белых.
На малом плацдарме Кутяков развернулся отлично и обнаружил все те качества, которые Фрунзе считал залогом победы: и толковую разведку, и крепкую связь между полками, и дерзкий фронтальный бой, и глубокие рейды по тылам врага, и политическую работу среди крестьян в освобожденных районах. 11-я дивизия белых, потеряв два полка, начала пятиться.
Вслед за Кутяковым бросил в бой две свои бригады Василий Чапаев. Но это было 28 апреля 1919 года, когда Фрунзе начал контрудар по Колчаку, обрушив на армию Ханжина 40 тысяч штыков и сабель.
И начались три славных этапа наступления Красной Армии на Восточном фронте: операция Бугурусланская (28 апреля — 13 мая), Белебейская (15–19 мая) и Уфимская (25 мая — 19 июня 1919 года).
На каждом этапе Фрунзе был в гуще боя, следуя суворовской тактике: быстрота, глазомер, натиск, победа. «Неприятель думает, что мы за сто, за двести верст, а ты налети на него как снег на голову: стесни, опрокинь, гони, не давай опомниться…»
С командармом сроднились бойцы и командиры, потому что видели, «с какой неистовой радостью он всего себя, целиком, до последнего, отдавал — и мысль, и чувство, и энергию в такие исключительные дни», — отмечал в дневнике Дмитрий Фурманов.
Появлялся Фрунзе в части неожиданно, как ясный день при долгом ненастье. Кого-то благодарил, отмечал в приказе, награждал орденом; кого-то разносил в пух и в прах — перья летели по всей дивизии. Но делал это с тактом, потому что был в кругу близких товарищей, единомышленников: и не перехваливал и не втаптывал в грязь. И бойцы словно перерождались. Когда же в трудный час боя кто-то замечал командарма в самом жарком месте и кричал восторженно: «Братцы, Фрунзе с нами!» — порыв наступающих не знал предела.
Но на каждом этапе контрудара подстерегали Фрунзе досадные огорчения, обида. То приходилось преодолевать упорное сопротивление Троцкого и его чиновников. То бороться с головотяпством работников штаба фронта и нерасторопностью подчиненных командиров. А однажды пришлось пережить и горечь измены.