— Придержите дверь, пожалуйста!
Чонгук приподнял чёрную бровь, но просьбу выполнил. В лифт залетела запыхавшаяся девушка с раскрасневшимися щеками, и мужчина с усмешкой её оглядел.
— Привет, — Чон нажал на нужную кнопку и облокотился плечом о металлическую стенку.
— Ой, здравствуйте, — брюнетка поклонилась, подняв на мужчину взгляд, но тут же его отведя — очень уж у него были дьявольские глаза.
Чонгук знал Трей — девчушку из соседнего дома, которая по нескольку раз за неделю ходила в гости к своей бабушке, что жила этажом ниже самого Чона.
— Что на этот раз госпоже Хан несёшь? — мужчина наклонился к девушке, беззастенчиво заглядывая в её пакет.
Трей слегка отодвинулась, смутившись от такого внимания к своей персоне. Вообще она была довольно смелой и храброй девчонкой, в прошлом году закончившей школу, но этот Чон Чонгук всегда очень странно на неё влиял, подавляя своей аурой и вгоняя в ступор.
— Хваджон и хоттоки испекла*, — пробормотала Трей, уставившись на пуговицу на рубашке Гука. Очень красивая, да.
— А со мной поделишься? — Чонгук весело подмигнул, вернувшись на свою половину лифта, и брюнетка смогла свободно выдохнуть.
— Я на вас не рассчитывала, — подняла голову Трей и шагнула к выходу. — Но, возможно, в следующий раз сделаю, если хотите.
Дверцы раскрылись и перед тем, как покинуть общество этого черноволосого дьявола-искусителя, девушка услышала его глубокий голос прямо на своём затылке:
— Хочу.
Трей вздрогнула, постаралась выйти спокойно и сохранить самообладание, но в итоге запнулась и чуть было не распласталась на полу. Мисс элегантность!
Сзади послышался смешок, и девушка досадно закусила губу.
Чонгук тем временем поднялся на свой этаж и принялся открывать входную дверь. На губах всё ещё играла улыбка из-за забавного поведения Трей. Ему всегда было очень любопытно следить за её реакцией и поведением в его компании, нравилось её смущать, а сегодня он прямо вошёл в раж. Но соблазнять несовершеннолетних было не в его стиле, поэтому девушка пока что могла жить спокойно.
Бросив ключи на тумбу в прихожей, молодой человек прошёл в свою холостяцкую берлогу в стиле техно и кинул пиджак с портфелем на чёрный кожаный диван. Только сейчас он задумался о своём странном пристрастии к этому вызывающему материалу и ведь действительно: кожаные ремни, чехлы, сумки и портмоне, обивка кровати, которая выделялась особенно красиво, когда Чонгук на ней кого-то нагибал. Попахивало ненормальным фетишем.
Мужчина хмыкнул про себя, прошёл на кухню, что была соединена с гостиной, выпил воды и решил принять расслабляющий душ. Планов на пятничный вечер у него не было, и настроение отчего-то не располагало к пьянкам-гулянкам, хотя Чимин, его лучший друг, звонил ещё утром и предлагал пойти в бар. Чон почему-то отказался, сославшись на дела, которых на самом деле не было и в помине.
Выйдя из душа, брюнет взъерошил чёрные, как ночное небо, жёсткие волосы, и взял в руки смартфон. Несколько сообщений от студентов и декана, уже зрелой женщины, которая строила из себя молодушку и не стеснялась флиртовать с молоденьким преподавателем наравне с остальными; ещё одно СМС было от Чимина, который всё же до последнего надеялся, что друг составит ему компанию. Подумав минуту, Чонгук твердо решил, что сегодня он останется дома и быстро настрочил отрицательный ответ Паку.
Достав из бара бутылку пива, что осталась ещё с прошлой попойки, брюнет прошёл в свою спальню и улёгся на широкую кровать, попутно включая Макбук. В рекомендациях вышел какой-то новый фильм, якобы «бестселлер», коих теперь каждый второй, и Чонгук от нечего делать нажал на воспроизведение. Кино оказалось дико скучным, но где-то на двадцатой минуте между главными героями началась постельная сцена.
— Неплохо, — вслух прокомментировал Чон, наблюдая за тем, как молодой парень нагнул девушку на стеклянном столе и теперь вылизывал её промежность. — Вот только на стекле не так удобно, как на дереве, — хмыкнул он.
Уж кому-кому, а Чонгуку эта истина была хорошо известна. Где он уже только не практиковал секс: и на столе, и под столом, на подоконнике, причём с открытыми шторами и посреди дня, в машине, в парке, на пляже, а сколько женщин побывало в его постели, можно было даже не начинать считать — собьётесь. Он был ещё тем бабником и кобелиной.