— Сперва я расставила оси, затем наметила контур… — начала своё пояснение Ли, но вскоре заметила, что преподаватель её совсем не слушал.
И это был первый такой случай, как позже отметил сам Чонгук, когда он пропустил объяснение студента мимо ушей. А всё потому, что его цепкий и вездесущий взгляд случайным образом зацепился за стройную линию женских ног, что сейчас стояли в полуметре от него, обтянутые чёрным капроном.
Ещё один его блядский фетиш.
Чон почувствовал, как внизу живота начал разливаться жар, а в горле скопилась слюна. Впервые в жизни он не мог собраться с мыслями.
— Сонсэнним, вы вообще слушаете? — недовольно спросила Мэй, повернувшись и сложив руки на груди.
Брюнет резко оторвал глаза от её аппетитных ягодиц, чётко прорисовывающихся в юбке-карандаш, и встретился с пылающим карим взглядом.
— Продолжайте, я весь во внимании, — замешкавшись, ответил Чонгук понизившимся голосом и прокашлялся.
В аудитории послышался смешок, и мужчина наконец-то пришёл в себя. Он постарался поскорее отправить студентку на своё место, поняв, что сам лажанул в этой ситуации. Вместо того, чтобы поиздеваться над знаниями Мэй, Чонгук едва ли не разложил её на своём столе прямо перед всеми.
Чёртов заведующий кафедрой, что завалил его горой дополнительных заданий. Чёртов недотрах, от которого он не мог избавиться уже несколько дней. Чёртова студентка, что утром не смогла сделать ему нормальный минет. Чёртова Ли Мэй.
Стерев каплю со лба, Чон Чонгук продолжил пару.
***
Дома его ждала звенящая тишина, лёгкий сквозняк из приоткрытого окна и запах кофе, что не выветрился ещё с утра. Всё, как любил Чонгук. И баба, которую его друзья настырно советовали завести, только испортит идеальный баланс этой холостяцкой хижины.
Чон разделся в прихожей, умылся, позанимался на велотренажёре и осознал, что голоден, словно волк. В холодильнике оказалась целая гора вкусного ничего, и Чонгук громко выругался, отбросив бредовую мысль о том, что баба ему всё-таки пригодилась бы. Закатив глаза на свои же идеи, мужчина накинул на плечи пальто и нехотя отправился в ближайший продуктовый.
Выбрать подходящий сыр для рамена оказалось куда более сложной задачей, нежели Гук предполагал изначально. Огромный стенд с сырами, десятки торговых марок и ярких этикеток завели его в тупик. И на кой-чёрт, скажите, их так много? Почесав затылок, Чонгук наугад потянулся к упаковке ярко-жёлтого сыра.
— Может, вам помочь? — спросил женский приятный голос за его спиной, и брюнет обернулся.
Перед ним стояла девушка примерно его возраста, довольно знакомая на лицо, и через несколько секунд Чон определил в ней соседку из дома напротив, с которой они иногда пересекались во дворе.
— Да, если вам не сложно, — с лёгкой улыбкой ответил брюнет, пробежавшись по ней взглядом.
«А она ничего…»
Девушка была азиаткой, но, скорее всего, не кореянкой, а китаянкой, о чём свидетельствовал и её едва заметный акцент. У неё были угольного цвета волосы, что для удобства были собраны в пучок, и тёмные глаза, контрастирующие со светлым лицом. Весь вид девушки излучал какой-то домашний уют и тепло, и она со знающим видом потянулась к стенду.
— Для каких целей выбираете продукты? — поинтересовалась она, обернувшись через плечо.
— Да вот, решил проявить свой кулинарный талант и сделать рамен, — пожал плечами молодой человек, не отрывая взгляда от тонкой женской талии и длинных стройных ног, виднеющихся из-под пальто.
Второй раз за день Чонгук почувствовал просыпающееся возбуждение.
Нужно было срочно что-то с этим делать.
— Вот этот подойдёт лучше всего, — сделала выбор китаянка и с улыбкой протянула брюнету треугольный кусок сыра. — Я всегда готовлю рамен только с ним.
— Спасибо, — Чон положил продукт в свою корзинку и решил действовать. — А не хотите зайти ко мне и помочь с готовкой? — включив режим обольстителя, спросил он.
У девушки на лице сперва отразилось удивление и растерянность, а затем она хмыкнула и окинула Чона недовольным взглядом.
— Извините, но меня дома ждут дела, — брюнетка развернулась, чтобы гордо уйти, по всей видимости, посчитав такое предложением низким для её персоны, и Чонгук едва не шлёпнул себя по лицу за идиотизм.