- Ты уже знаешь? - спросил Беркут в тот же вечер, стоя в уютной квартирке, уставленной цветами в горшках. - Знаю, мой хороший, - хлюпнула носом Марина, прижавшись к груди солдата, - Это всё я виновата. Разослала запросы о тебе, вот нас с тобой в разные стороны и разгоняют. Меня в Москву переводят, тебя - на край земли. - Москва - это не смертельно, - ободряюще улыбнулся Беркут, - Да и мне хорошо бы тамошние места проверить. А то здесь в последнее время я только служу как обычный солдат. - Беркут, ты что, совсем не расстраиваешься? - Расстраиваюсь. Очень не хочется расставаться ни с тобой, ни с ребятами, ни с товарищами офицерами. - Меня только одно успокаивает - тебе служить осталось не так много, - призналась вдруг Марина, - Мы же с тобой встретимся в Москве, когда ты закончишь службу? - Встретимся, конечно. Если ты этого хочешь, - погладил Беркут кудрявую голову Марины. - Хочу. Беркут не стал напоминать женщине её требование не воспринимать их отношения всерьёз, которое она высказывала когда-то. А также её уверенность, что любовь себе можно запретить. Он вроде как и запретил себе, а вот в Марине уже засомневался. Иначе почему сегодня на её глаза то и дело наворачиваются слёзы, руки обнимают его так нежно и порывисто, а губы то и дело ищут прикосновений?
К новому месту службы снабжённый добрыми напутствиями и пожеланиями Беркут летел на вертолёте в более-менее погожий день, когда ветер был слабым. Среди коробок с продуктами и вещами, выделенных интендантской службой для маленького коллектива, лежали аж три заполненные вещами сумки, принадлежащие лично Беркуту. Помимо домашних пирожков и шарфа, которыми его одарила Марина, были там и два укутанных полотенцами горшка с цветами. От неё же, понятное дело. По совету Романыча Беркут купил в магазине военной части новые крепкие ботинки, свитер, рукавицы, сигареты и всякие вкусняшки вроде шоколадных батончиков. Там, дескать, магазина нет, а новых сослуживцев надо бы чем-то порадовать. Во время перелёта возле Беркута неожиданно нарисовался Тэкс и оповестил, что рядом с ними летит знакомая нечисть. - Что за... О! В оконце летающей машины заглянул огромный глаз. - Никак сам Иститок пожаловал? - насмешливо спросил его Беркут. - Ты ведь не будешь меня развоплощать, ведьмак? - прогрохотал в его голове вопрос. - Не буду, если ты перестанешь так громко говорить. А так вроде вреда от тебя нет особого. - Я тоже так подумал. Раз ты всех спрашиваешь, что плохого они делают людям, то на меня у тебя нет причины сердиться. - Ну так ты, надеюсь, доложил духам предков, что люди потихоньку убирают за собой? - Недостаточно хорошо убирают, - неподкупно резюмировал глаз. - Ничего, скоро и в посёлке появится установка для уничтожения мусора. - Посмотрим, - снисходительно пообещал Иститок и уплыл. - Посмотри, посмотри, - посмеялся ему вслед Беркут. Эта встреча неожиданно развеяла минорное настроение, которое владело им до сих пор. Как будто отрыв ото всех, с кем у него успели образоваться связи и добрые отношения, не был таким уж фатальным. Вон, даже нечисть заглядывает по знакомству. Когда Беркут вышел из приземлившегося вертолёта, он увидел неподалёку два строения - крытый жестью полукруглый ангар и небольшое одноэтажное здание барачного типа. Оттуда к ним направлялось несколько фигур - тепло, не по зимней ещё погоде одетый в бушлат пожилой мужчина и два солдата за ним. Эти солдаты тянули за собой большие фанерные ящики, уставленные на широкие колёсики. Пока мужчина переговаривался с пилотом и сопровождавшим Беркута прапорщиком, солдаты привычно начали складывать в эти ящики прибывший груз. - А ты чего стоишь, новенький? - хрипло крикнул на Беркута мужчина в бушлате, - Бери груз и тащи в дом! Беркут схватил все свои сумки, повесил их на плечи, а в руки взял один из мешков с крупой. В дом, так в дом. В большой прихожей, похожей на склад, до потолка громоздились стеллажи, уставленные коробками и мешками. Сюда солдаты выкладывали привезённый в тележках груз. Беркут добавил свой мешок и спросил ближайшего солдата: - Куда мне пристроить свои сумки? Этот солдат не ответил, а посмотрел на второго. - Пошли, - деловито кивнул тот, - Я - Святослав, можно Свят. А он - Эхтибор. - Я - Тимур. Можно - Беркут. - А ты как, сирота или проштрафился? Других сюда не присылают. - Сирота. Который проштрафился ещё до призыва, - ухмыльнулся Беркут. - Ясно. Эхтибора не обижать, понял? - И не думал никого обижать. Ни Эхтибора, ни тебя, ни того пожилого дядьку. - Дядьку - можно. Когда напьётся, как скотина. Вот сюда кидай свои сумки. Это твоя койка будет.