Рысь подавился. Мэр зачем-то попыталась налить себе заварки и обнаружила в заварочнике плесень. Мастер смотрел на женщину в черном и на себя вообще не был похож. Доброе утро. Вот кто-кто, а никакие родители в Приют отродясь не захаживали. Просто потому что.
– Эм, вы из города? И ваша дочь сбежала к нам? Подружилась с кем-то из наших и сбежала?
И ладно, если просто подружилась. А если, например, ее кто-нибудь соблазнил? Господи боже! Что ему, пересчитывать входящих и выходящих каждый день и вечер? Ну да, он примечает новеньких, само собой, но что бы им помешало спрятаться в кладовке. Туда никто не ломится, когда заперто, все знают, для чего она нужна. Кладовки. Туалеты. Капюшон накинуть. Да мало ли куда здесь можно спрятать соблазненную мамочкину гордость.
– Из города, – отрезала женщина, – только не из этого.
Мэр отмывала чайник. Мастер пялился. Рысь ведь недавно за что-то на него ужасно злился, но вот за что? Ай как все размыто.
– Моя дочь не сбежала. Попала сюда, как и остальные. Ее прозвище Щепка. Где она?
Ну дожили!
– Не знаю я никакой Щепки, – сказал Рысь, – можете взять кого угодно, если этот человек согласится. Но Щепки тут нет.
– Как это нет, – фыркнула мэр, – когда даже я ее недавно видела.
– Она ушла из моего дома только сегодня утром, – подтвердил мастер, – вряд ли мы ошибаемся. Это у вас что-то не так.
Ну да, конечно. Как у него, так вечно все не так.
– Ну и что делать? – огрызнулся. – Я ее не помню. Я с удовольствием бы вам ее отдал, раз уж вы умудрились восстановить ее в своей памяти, но вот в моей ее не существует. Хотите, пойдем в зал, посмотрите сами.
Женщина в черном помотала головой:
– Такая девочка. Со стремлением к справедливости.
Что-то мелькнуло в голове и тут же исчезло.
– А у вас не осталось этого вашего… снадобья, проясняющего память?
Вот же засада! Рысь позабыл даже, что давал его мастеру. Зачем?
– Вы попытайтесь вспомнить, это срочно.
Еще бы этим троим не было срочно. Ввалились, как к себе домой, заладили – где Щепка, где… Мэр обнаружила банку с консервированными ананасовыми дольками и поедала их, цепляя вилкой. «О, господи. Уйти, что ль, дальше спать?»
– Ладно, – сказала женщина в черном, – так уж и быть, айда в этот ваш зал. Я Лана, кстати. И учила вот его.
«Чему учили?» – чуть было не спросил Рысь, но сдержался. На задворках сознания нарисовалась эта же Лана, но с хлыстом, и Рысь поспешно затолкал ее подальше. Господи боже мой! Мастер казался младше, чем обычно, и даже бросил на Рысь недоуменный взгляд. Что, тоже ничего не понимаете? Вот так-то. В этих своих бандурах, в смысле туфлях, Лана была чуть выше него ростом, и Рысь упорно мысленно пририсовывал ей указку.
– А вы здесь один главный? – спросила Лана, пока они поднимались по лестнице. Мэр с сожалением оставила банку с ананасами – пообещала ей вернуться.
– Ага, – сказал Рысь, – и еще жена моя, но отвечаю я. Дом на мне.
– Вы хотите сказать, дом и есть вы?
Рысь кивнул. Тун, тун, тун, тун – стучали по полу туфли Ланы и так же колотилось его сердце.
– Тихо, – сказала Лана раздраженно.
– Вы это кому? – буркнул Рысь. Лана смерила его взглядом, но не ответила.
Люди в зале вовсю причесывались, и парни тырили расчески у девчонок, просто чтобы послушать, как те визжат. Лана замерла на пороге, едва заметно нахмурившись.
– У вас всегда по утрам вот так?
– Нет, что вы, – сказал Рысь, – бывает хуже.
Мэр за его спиной фыркнула:
– Уж расческами-то детей снабдить могли бы. Что же вы, мастер, недоглядели?
– Никогда не бывал тут по утрам.
– А вот скажите, познавательное зрелище?
Какая-то девушка мчалась по залу, перепрыгивая через редких спящих.
– Я тебе сейчас эту расческу знаешь куда засуну! – крикнула и чуть не врезалась в мастера. Затормозила. – Ой, здрасте, мастер. Он украл мою расческу.
– Здравствуйте, – сказал мастер, переступил через кого-то, лежавшего у самого порога, и вошел.
Лана вертела головой, и ее короткие, каким-то гелем смазанные волосы слегка подпрыгивали: вверх, и вниз, и вверх, и вниз.
– Кто-то похожий на меня, – объяснила вполголоса, – как бы это сказать. С тяжелым взглядом.
– А, – сказал Рысь, – вы решили выбрать нового? Александр, иди сюда.
Александр подошел, и не один, а с Леди. Уже в рубашке, в пиджаке, с тетрадью под мышкой.
– Здравствуйте, – сказал Александр. Леди присела. На Рысь она подчеркнуто не смотрела – это когда они успели поругаться?
Рысь вспомнил было какую-то тошнотворную опасность, постоянную, а не разовую, такую муторную, – но не рассмотрел, потому что опять заговорила Лана: