– О, ты надеешься на поддержку? Ну попробуй.
– Вы мне снитесь, – сказала Джо, – и всегда снились.
Он пожал плечами, и Джо вскочила: плащ под ней весь покрылся инеем.
– Я закричу.
– Как неожиданно.
Джо затрясла за плечо ближайшего парня – сначала слегка, потом все сильнее и сильнее, потом он уже мотался в ее руках, потный, тяжелый, в зеленой футболке, – но глаза не открыл. Набросок ухмылялся.
– Вы их заворожили?
– Как ты думаешь?
Он покачал головой, не спеша встал и двинулся к ней. Как жалко, что не получается очнуться, вскочить, заорать – и выяснить, что все в порядке.
– Ты так боишься, что мне аж обидно, а между тем меня здесь знают. Яблоком зовут вон. Это твои всякие прозвища одно другого хлеще.
Джо называла его Снежным, Белым, Приходящим, а чаще всего старалась забыть.
– Вы читаете мысли?
– Ну послушай, – он снова покачал головой и развел руками, – ну мы же с тобой старые знакомцы. Мне так печально, что ты сомневаешься.
Он покачался с пятки на носок, повел плечами, будто слышал неведомую музыку. Глаза у него были блеклые, усталые, как долгий, трудный, мутный путь, которым будешь идти, идти, идти, пока не позабудешь, кто ты есть. Бесцельный путь.
– Тебе скоро шестнадцать, – сказал он, – ты что, забыла про свой день рождения? Прискорбно.
В следующий миг он оказался у Джо за плечом и коснулся ее волос. До чего холодно.
– Вас нет, – сказала Джо, – вы сон, вы сон.
– Я не понял, а что все дрыхнут-то? Есть кто живой?
На пороге возник Рысь и выкрикнул традиционный свой утренний клич, и кто-то рядом со стоном зашевелился, и Джо открыла глаза. Яблоко исчез.
– О, Щепка, ты чего тут раньше всех? – Рысь подошел к ней, скользнул мимолетным взглядом, потом еще раз, уже медленнее, зорче, плюхнулся рядом. Один рукав подвернут, другой нет, на воротнике засохшая зубная паста, зачем он вообще надел рубашку? И как же хочется на миг к нему прижаться, просто чтобы понять, что он живой. – Щепка, тебе, что ль, сон плохой приснился?
– Ага.
– Так разбудила бы кого. Что, как банкет вчера?
Джо промолчала. Какой тут банкет, когда к тебе только что привязался этот!
Сидели молча – Рысь до конца просыпался, дышал спокойно перед новым днем, а Джо отогревалась за компанию. С Рысью все-таки удивительно спокойно, когда он не орет. Как будто все можно решить. Будто все правильно.
– Ты нас дождался вчера?
– Да, ага, дождался.
– Мастер смешной такой.
– Сделала открытие!
Рысь еще не вставал, еще как будто был с ней, но уже думал о чем-то своем, уже прикидывал, то ли как лучше поделить еду в столовой, то ли кому какую сунуть книжку, то ли еще что.
Вспомнила интересное, сказала:
– Старшие девушки придумали зарядку. Идут наверх, где никто не заметит, и там прыгают.
– Так вот чего пол по утрам трясется…
Больше ей рассказать вроде и нечего. Она не ябедничала, просто подмечала какие-то штуки, которые он мог упустить. Вот про эту зарядку – ведь забавно, Джо и сама, может быть, с ними ходила бы, только она не из их компании, не возьмут. И непременно им надо надеть какие-нибудь старые, обрезанные джинсы, майку в обтяжку, забрать волосы в пучок, приседать, падать на пол, кричать: «Это старость, это старость!» Джо там смотрелась бы слишком костлявой, слишком тощей, она и хохотать-то не умела.
– Что тебе Леди с Александром говорили?
– А, ничего. Сказали – мастер звал их в гости.
– О, а он звал?
– Кто из нас был на банкете?
– Нет, он сказал вроде, что мы же тоже город и, значит, тоже имеем право приходить…
Джо осеклась. Только сейчас и поняла. Выходит, можно просто тихо болтаться рядом с мастером еще один день, а там, глядишь, Яблоко про нее забудет. То есть можно, конечно, ходить хвостом за Рысью, но тот не выдержит, ушлет куда-нибудь или пристанет: «Щепка, что случилось?» – и придется ему рассказать. А ей не хочется.
Конечно, можно держать оборону и в Приюте. Сейчас пойти вместе со всеми в этот душ и не сбежать оттуда первой, как обычно, а выйти с толпой. И позавтракать в толпе, а не стащить горбушку хлеба и свалить. Потом начнутся эти их дневные игры или учеба, что кому по нраву, и тогда снова нужно не скрываться, а прибиться, будто от скуки, к какой-то группке. Вот Роуз, когда дома, учит шить. Или еще кто-то читает вслух. Или рисуют. Старшие кто во что горазд используют силу, а младшим Рысь пока что запрещает. Говорит: вам еще можно помочь. А Роуз говорит: пока процессы обратимы.
– Щепка, ты еще здесь или чего?
– Я здесь, – отозвалась Джо медленно, – просто сон вспоминается еще один.
– Хороший?
Джо пожала плечами. Пусть этот наспех выдуманный сон так и останется неведомым ни ей самой, ни Рыси.