Он выглянул в прихожую и на миг не поверил своим глазам: на скамейке как ни в чем не бывало сидела Щепка и мяла в руках подушку. Волосы у нее были мокрые, и куртка вся блестела от воды. Ковер вокруг нее тоже потемнел, набух от влаги. Вдруг показалось, что он это уже видел, но где, когда, почему?.. Так же пахло дождем, и так же капала вода с девочки в черном.
Как говорить, когда не знаешь, что сказать? Томас протянул руку, хотел прикоснуться, удостовериться, что ему не мерещится, но передумал. Только спросил:
– А для чего вы?..
И конечно, она вскинулась, как любой подросток:
– Могу уйти.
– Нет уж, не уходите.
Томас зачем-то сделал ей большие глаза, тут же на себя рассердился и нырнул обратно в кухню, где Инесса как раз рассматривала на свет зеленую мармеладную дольку. Замечательно.
– Хорошего вам дня, – сказал Томас, – спасибо, что пришли, но меня ждут.
– Кто это вас ждет-то?
«О господь пресветлый!»
– Давайте я вас провожу? Хотите зонтик?
Она встала, окинула его ледяным взглядом и припечатала:
– И был не очень-то, а стал совсем дурной.
– Что вы сказали?
– Говорю: спасибо, мастер, и что б я без вас делала, ой не знаю.
С достоинством выплыла в прихожую. Увидела Щепку.
«Ты еще можешь их разнять. И раз, и два…»
– Это ты, деточка, со сцены нам на днях высказывала?..
– Я вам не деточка.
– Ты не мала ли еще старшим возражать?..
– А я вообще не к вам пришла, а к мастеру.
– Что ты сказала, деточка?..
– Я вам не деточка.
– Нет, ты подумай!..
– Знаете что, – сказал Томас обеим сразу, – мастер не должен иметь личных предпочтений. Поэтому вы, Щепка, сейчас пойдете со мной на кухню как обитатель дома, что находится в ведении города, а вы, Инесса, подождете в прихожей, если имеете еще что-то сказать.
– Так вот он какой, этот ваш Приют.
Инесса мерила Щепку взглядом и качала головой. Она всегда качала головой.
– Да, – сказал Томас, – девочка из Приюта, а вы, кажется, собирались уходить.
Инесса сняла с вешалки пальто.
– Я подниму этот вопрос на общем сборе!
– Я с удовольствием выслушаю вашу точку зрения, – ответил Томас, слегка наклонил голову, и вот тогда Инесса наконец хлопнула дверью.
В прихожей ничего не изменилось со времен отца – те же скамьи вдоль стен, те же подушки, лампы цветного стекла, ящик с тапками для гостей. Тем более странно тут смотрелась эта Щепка – все те же черные штаны, черная кожаная куртка, ботинки явно сняты с кого-то побольше.
– Тебя прислали что-то сообщить? – спросил Томас.
Как всегда с детьми Приюта, он испытывал смутное чувство вины и потому говорил чуть быстрее обычного. Девочка вдруг показалась странно далекой, будто увязшей в параллельном времени, будто их разделяли дни и годы. Она криво, не по-детски улыбнулась:
– Вчера мы с вами еще на «вы» общались.
А глаза ясные до отчаянья. Ну нет, спасибо.
– Переобуйтесь, – сказал Томас, – и пойдем на кухню. Зачем-то же вы все-таки пришли. Давайте куртку.
X
В доме мастера пахло свежескошенной травой. Джо вдруг проснулась до конца, по-настоящему, так, как в Приюте не было, наверное, много дней.
Она старалась все это запомнить: узорчатые ковры на полу в прихожей, сундук, портреты на стенах. С левой на Джо уставились мужчины, все как один черноволосые и чопорные, с правой – две женщины в длинных бальных платьях. Черные блестки и серебряные блестки.
Она сидела в глупых мягких тапках, грела руки о чашку с чаем и молчала. Всего вдруг стало слишком много: слов, вещей, бежевой плитки под ногами, мытых окон, хлеба, который мастер нарезал – какой-то круглый, ноздреватый, с тонкой коркой, – кувшинов на полках, шелеста на улице…
Вообще-то у нее был аргумент. Он помещался у нее за пазухой и углами слегка царапал кожу.
– Так для чего вы пришли? – спросил мастер, не отрываясь от готовки, и Джо подумала – вот, вот оно, сейчас. Мастер не выгонит. Он никого не выгоняет. Секунда – вытащить из-под футболки книжку, еще секунда – положить ее на стол.
– Это ваша? – голос мастера почему-то стал холодным. – Вы увлекаетесь чтением?
Как просто было бы сейчас соврать, и как нечестно в то же время, и как глупо. Она же и так собралась его обманывать, просто не так нахально. Ну и что теперь.
– Я – нет, не увлекаюсь. Я спросить.
– Вы рано утром вышли под дождь, чтобы спросить?
Он молча ставил перед ней еду – вот сыр кусочками, вот огурцы, вот помидоры, а вот тот самый ноздреватый хлеб. Бери и жуй. Джо отодвинула ближайшее к ней блюдо, чтобы не отвлекало, и сказала: