– Хотел с вами обсудить пару вопросов, если не возражаете.
– Не возражаю.
Рысь взъерошил Феликсу волосы так, что искры стали проскакивать, кивнул Александру и повел мастера в мансарду. Пусть там никто сейчас не обжимается, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Вспомнилась новая игра – «в нормальных домах». Дети садились на пол в кружок и по очереди выдавали по фразе:
– В нормальных домах дети ходят в школу.
– В нормальных домах везде есть мебель.
– В нормальных домах вещи по шкафам хранятся.
– В нормальных дворах есть цветы на клумбах.
– В нормальные дома приходят письма.
– В нормальных домах по воскресеньям люди ходят в кондитерскую есть пирожные.
Вот на последнее Рысь мог бы возразить – точно помнил, что никаких пирожных он в прошлой жизни не ел каждую неделю. С другой стороны, у всех же ведь по-разному? Хоть какой-нибудь из его домов был бы нормальным по нынешним меркам? А шут знает.
Между тем они пришли, и Рысь широким жестом распахнул перед мастером дверь. На кровати вдруг обнаружилось платье Роуз, белое, в мелкий цветочек, выглаженное и аккуратно разложенное. Хотела, видимо, надеть и передумала… Рысь уставился на него в приступе нежности, встряхнулся и осторожно перевесил на спинку.
– Присаживайтесь, мастер. Стул, кровать, стол.
– Я выберу стул, если вы не против.
Наверное, он всегда вот так его бесил – Рысь не был уверен, воспоминания множились, смешивались, наслаивались. Да нет, точно бесил. Даже сесть умудрился осуждающе. Ну да, ну да, он, Рысь, может по пунктам перечислить те места, где он лажает, только кто-то другой вообще палец о палец не бьет и все отрицает. Ну почти все отрицает. И братом называться мы не будем, и новенькие в Приюте – не наша забота, и Яблоко – тем более не наша, и что выходят сроки – это мы не помним… А теперь еще с Роуз танцуем, значит. И как с ним говорить?
«Мастер, вам нравится моя жена. Или вы ей. Это я постную мину должен делать. Мастер, красть чужих жен нехорошо, даже на танец красть нехорошо, уж я-то знаю. Мастер, вы вовсе дурак или притворяетесь?»
– Мастер, – сказал, – я вас слушаю внимательно…
Смотри за его правое плечо или за левое, главное – не в лицо. Правей, левей, и пусть там взгляд застынет, главное, что ты вежлив, так вежлив, что аж сам себя боишься. Не вспоминай, почему он тебя бесит, в смысле, не вспоминай самого главного, ты же тогда на него кинешься, и что потом? «Не деритесь, ребята, – говорил он. – Слабо попробовать решить словами, – говорил он. – Я вот главный, и я же не дерусь».
– Боюсь, что это я вас должен слушать, – изрек мастер.
Рысь поперхнулся и наткнулся на его взгляд. «Нет, что, серьезно? Ты сейчас меня отчитываешь?»
– Что вы имеете в виду, не очень понял?
Обычно где-то после этого люди встают, вокруг само собой освобождается пространство, и кто-то бьет кого-то в ухо или нос. Но ты не можешь бить городского мастера.
– Я имею в виду, что ваши дети просят помощи у меня, а не у вас. Вам не кажется, что в этом есть что-то неправильное?
– Какой помощи? – Перед глазами замелькали картинки одна другой хуже. Кто-то в истощении. Кровь носом. Ну не пойдут же они к мастеру просто с похмелья? – Какой помощи? Что с ними? Когда это?..
– Ну, положим, пока с ней, а не с ними, – произнес мастер все тем же ледяным тоном, и тут Рысь понял – отчасти, – о чем он. Конечно, Щепка. Что-то там вчера стряслось, о чем она ему не рассказала.
– А на хрена вы их вообще к себе позвали, раз не готовы? – огрызнулся, и черт с ними, с приличиями, хотя вообще-то на себя надо орать. Думал же расспросить ее как следует, видел, что примороженная, но нет же, зачем доверять своему чутью? И потом – это Щепка, с ней всегда не так, по ней вообще не поймешь, когда волноваться. К мастеру побежала! Да с чего вдруг? – С ней все в порядке? – спросил мертвым голосом. Чем больше мастер укорял неизвестно за что, тем более стыдно почему-то становилось, и от, казалось бы, давно забытого, по-детски жгучего стыда он бесился сильнее и сильнее. Сейчас бы скомкать какую-нибудь бумажку, или пройтись из угла в угол, или в стенку чем швырнуть. Но вместо этого он сидел на кровати и все никак не мог поднять глаза. Да блин! Как в детстве, когда не выучил уроки, поздно пришел, попробовал курить.
– Нет, с ней не все в порядке. Почему вы меня об этом спрашиваете, а не наоборот?
«Да кто вы такой? Я в ваш город не лезу – вы в Приют не лезьте. Что она там, по полу каталась? В стенку уставилась? Силой запустила?»
– Вчера, – продолжал мастер медленно, и в каждой паузе чувствовалось, что он пытается сдержаться, – одна из ваших девушек, черноволосая, образцово меня приворожила. Ваша жена исправила возникшую неловкость, за что, конечно, я ей благодарен. Кроме этого…