«Кто там додумался его приворожить? Явно не Щепка же. Явно не Леди. Ксения, блин, ты что, с ума сошла? Нет, хорошо, мастер всем нравится, пусть так. Но привораживать кого-то вне Приюта?..»
– Кроме этого, – подчеркнул мастер, – мне ужасно интересно, что у вас за сделка с Яблоком, которая позволяет безнаказанно пугать детей.
«Ну ты еще в лицо скажи, что не знаешь. Или от церкви отлучи, ну вдруг ты можешь, все равно мы туда как-то не ходим. А что за тема с детьми? Что за чушь собачья?»
Когда-то в золотые дни Приюта, когда вся эта история казалась временной, старый мастер был жив и приходил на ужин, а Рысь так уставал, что засыпал, стоило перестать с ним разговаривать, они с Яблоком заключили договор.
– Наши дела, – протянул Яблоко как-то под вечер, – очень-очень плохи, – и цокнул языком, будто чем хуже – тем ему вкуснее.
В ту их осень повсюду были яблоки, мелкие, полудикие, уже подгнившие, наливавшиеся розовой рассыпчатой сладостью быстрее, чем их успевали собирать, и девушки мяли из них пюре, парни пытались сделать сидр, а Рысь отправлял провинившихся собирать гнилье. На банках с яблочным пюре сидели осы.
– Почему плохи-то? – осведомился Рысь сердито, потому что пришел к себе в мансарду и думал там увидеть Роуз, а не Яблоко. Старый мастер сказал, что тот полезен, – хорошо, мастер, верю вам на слово, – но вот эта его манера выцветать, или разваливаться на чужой кровати, или проявляться у стены, когда все спят, и смотреть стылыми глазами в пустоту… Что он такое, Рысь так и не понял и, положа руку на сердце, не жаждал понять.
– Потому что грядет большой обвал.
– Какой обвал?
– Стронутый маленькими камешками.
Он не умел говорить, не издеваясь, и наслаждался этим каждый раз, как в первый.
– Тьфу ты, – сказал Рысь в сердцах, – а ясней никак не можешь?
– Мне нужна сила, – сказал Яблоко. – Мастер знает.
И посмотрел на Рысь своими светлыми, тысячелетними какими-то глазами. В горах пошел снег, первые люди с них спустились, а Яблоко уже был стариком. Люди придумывали колесо, приручали скот, воевали, расселялись по миру, а Яблоко смотрел, смотрел, смотрел.
– Ну хорошо, – сказал Рысь, – делать-то что надо?
– Делиться щедро. Отбирать я сам могу, но отданное добровольно весит больше.
– Не, – сказал Рысь, – других трогать не смей. Меня можешь.
Потом Рысь часто думал, а что было бы, если бы он в тот раз не согласился себя отдавать? Сказал бы – не, бери у всех по очереди, кому, к примеру, больше двадцати. Или у тех, кто вызовется. Или там по жребию. Но тогда он готов был что угодно сказать, лишь бы от него отстали, все равно это все скоро закончится, а его где-то там уже ждет Роуз или не ждет, и тогда это еще хуже, в любом случае надо к ней, он заслужил, а с Яблоком разговоры – ну к чему они?
И Рысь повторил:
– Бери у меня, а других не трогай.
– А ты когда-нибудь пробовал делиться силой?
Рысь не пробовал, но спалиться не хотел.
– Ну конечно делился, сотню раз.
– Тебе продемонстрировать, как это делается? Я же могу чуть-чуть, глоточек. Ты просто должен отдавать себе отчет.
– Ну скажи мне еще, что я тут должен.
– Я сообщу мастеру, – предупредил Яблоко. – Ты передумаешь.
– Быстрей ты передумаешь, чем я.
С тех пор Рысь передумывал десятки раз, но Яблоку об этом не отчитывался. И что теперь? С чего вдруг новый мастер утверждает, будто Яблоко – что-что-что? – детей пугает?
– Окститесь, – отмахнулся Рысь, – каких детей!
– Прозвище Щепка вам о чем-то говорит?
– Вообще-то, знаете ли, это не прозвище, а имя.
– Не имею желания разбираться.
«Раз не имеете, так что же тут сидите?» – Рысь закатил глаза.
– Вы не могли бы сформулировать ваш наезд как-то конкретней?
Мастер, кажется, досчитал до десяти и действительно сформулировал:
– Ладно, извольте. Вы не совсем соответствуете занимаемой должности.
«Да кто бы говорил!»
– Принято. Дальше?
– Вы не знаете, что творится у вас под носом, и допускаете… неоднозначное существо к детям.
«Правда, что ли, Яблоко что-то сделал Щепке? До этого ходил себе, пил силу, что-то там обсуждал с Роуз, но остальным-то вовсе не показывался…»
– Насчет существа – это начал ваш отец. Еще вопросы?
– Вы не хотите посмотреть правде в глаза.
– Это какой же?
– Дети здесь несчастны.
Рысь всмотрелся в невозмутимое лицо: «Серьезно, да? Два года прошло, а ты только что заметил? Ты здесь бываешь два часа в неделю, ты ни разу не предложил помочь и мне же что-то предъявляешь?»
– Вы бы ушли сейчас, – сказал глухо. – Серьезно, тупиковый разговор. Вы нас снабжаете, за это вам спасибо, а в остальное не лезли и не лезьте. За Щепкой я присмотрю, большое вам опять спасибо, что сообщили.