– Нет, не отдам.
– А я и не прошу.
Вот это да, а где же скулеж? Ради такого случая Ксения даже уточнила без насмешки:
– Обрела, что хотела?
– Да, отчасти.
Леди оправила платье, пригладила волосы. Снова старательно посмотрела сверху вниз:
– Я к вам еще приду, возможно.
– Погоди. Иди сейчас куда угодно, к людям, и объяви, что тебе нельзя спать до конца дня. Вечером можно будет, а пока провалишься.
– А что плохого в том, чтобы?..
– Не проснешься.
– А они не догадаются, почему именно нельзя?
– Если поймут, то промолчат. Только к Рыси с этим не подавайся, не к его компашке.
– Моя мама, – сказала Леди ни с того ни с сего, – была красивее, чем вы.
И вышла, притворив за собой дверь.
III
– Вы беспокоитесь совершенно не о том, – заметил Йэри.
Они с Томасом сидели за столом, и Томасу пришлось ответить «угу», потому что вообще-то он ел суп. Обычно Томас заходил минут на десять – нанести визит вежливости, высказать пару псевдоумных замечаний, дать Йэри на себя посмотреть и заодно самому выдохнуть. Так спокойно, как в книжной лавке Йэри, ему не было даже в собственной постели. Тут пахло старым деревом, бумагой, травами, которые Йэри заваривал вместо чая.
Томас любил проскользнуть в комнату для своих – дальнюю, позади прилавка, куда простые покупатели не забредали. Он приходил с черного хода, открывал дверь своим ключом, скидывал плащ, приглаживал мокрую челку, выдыхал. На миг казалось, что он спасся. Иногда Йэри его встречал, иногда занимался с покупателями или восседал на прилавке, обложившись каталогами и пытаясь понять, что не так. Циферки в каталогах и в графе учета – единственное, что Йэри давалось с трудом. Он воевал с ними, как эпохой раньше – по крайней мере, в детстве Томас был уверен – воевал с правителями вражеских земель. Волосы выбивались из хвоста, лезли Йэри в глаза, он их сдувал и лихо вычеркивал очередную циферку или название. Йэри легко было представить с саблей, шпагой, в мундире, на коне и на привале. Писал Йэри по старинке: то перьевой ручкой, а то и вообще пером.
– Вы так врываетесь, что я чуть не поставил кляксу, – сказал Йэри, не поднимая глаз. Закончил абзац, не торопясь, завинтил крышечку на чернильнице и только тут соизволил посмотреть на Томаса.
Сегодня Томас вошел с парадного хода, потому что хотел не тишины, а разговора и еще потому, что слишком нервничал.
– Кидайте плащ куда-нибудь и садитесь, – пригласил Йэри и встал. Смотрел внимательно, как и всегда в такие встречи, подмечал, сколько Томас ел, и сколько спал, и не сутулится ли, и как держит голову. Так художники вглядываются в свои картины после долгого расставания – пытливо, вдумчиво. Всматривался, всматривался – и вдруг подался вперед и обнял. Томас дернулся было, но Йэри уже отстранился, фыркнул, будто ничего и не было. Покачал головой.
– Вы не могли бы, – попросил Томас, с трудом подбирая слова, – вы не могли бы закрыть магазин минут на двадцать?
– Могу и на сорок. – Йэри кивнул и действительно двинулся к выходу – перевешивать вывеску стороной «Закрыто».
Томас выдохнул. Вообще-то мастер должен, кажется, справляться сам.
– Ну вот еще, – ответил Йэри от двери, не оборачиваясь. – Сейчас я сделаю нам чаю. Вы обсохнете. Потом выпьете чай, хотя вам и не хочется, а перед этим все же снимете с себя мокрый плащ. Потом изложите толком все ваши горести. А потом мы подумаем, как быть.
– Я не смогу провести у вас так уж много времени.
– Снаружи люди потеряют мастера на двадцать минут, как вы просили. Вы сюда идете дольше.
Вот тут и пролегала та граница, которой Томас не переступал. Это были отцовские дела, это были дела Йэри, но никак не его. И если Йэри решил подарить ему немного времени, то оставалось только поблагодарить и молча выпить поставленный под нос чай в белой кружке тонкого фарфора. Чай, к слову, оказался густым от сладости.
– Зачем вы положили сахар?
– Вам полезно.
Больше всего Томас боялся, что сейчас Йэри снова расплывется в этой улыбке – специальной улыбке старшего родственника, под которой тебе навечно семь. Но Йэри, слава всем богам, решил взять другой тон:
– Ну? Вас обидели в Приюте?
– Не совсем.
– Вы даже не пытаетесь его понять, – сказал Йэри задумчиво, – вы ведь даже не даете ему шанса. Рыси не даете.
– Я дал ему шанс.
– Он вам тоже дал.
– И вы хотите сказать, я им не воспользовался?
Йэри пожал плечами – думайте, мол, сами – и тут-то и изрек свое загадочное:
– Вы беспокоитесь не о том. Общались ли вы с девочкой?
– Которая называет себя Щепкой?
– Ну естественно.
Вот это-то его и волновало. Все что-то знали, только он, Томас, ходил вслепую, и сейчас Йэри был доволен его ходом, а он понятия не имел, что именно сделал.