IV
– Асенька, блин, – Рысь покачал головой, – да ну и кто же так делает?
Он застыл посреди кухни и неотрывно пялился на собственную ладонь, будто от взгляда что-то изменится. На ладони лежала Асенькина фенька – светлая, бежевая, с растрепанными кончиками.
Рядом стояли Я Клянусь и Артур, причем Артур держал в руках кочан капусты и пытался вертеть его, как футбольный мяч.
– Ты ее спер где-то?
– Не, не спер, угостили.
– В столовую отнеси.
– Не, я не пойду.
Взгляд от феньки отводить было нельзя, поэтому в лицо Артуру Рысь посмотреть не мог.
– Я понимаю, чего я здесь жду, – сказал он медленно, – а вы-то тут зачем застряли?
– Сам как думаешь?
Да никак Рысь не думал, так стоял. Думал, что Асенька любила – любит? – персики. Что из капусты можно сварить борщ. И что прошлый раз случился при старом мастере, а всё, что при нем, будто не взаправду. Вот сейчас, скажем, фенечка исчезнет, и тогда надо будет в ту же секунду…
– Рысь, а Рысь, – позвал Я Клянусь так настойчиво, что Рысь чуть было на него не покосился – откуда этот тон упрямый, тоже мне… – зачем-то же мы ходим тройками, а?
– Глупости.
Вспоминай Асеньку. У нее тонкие запястья, и она любит персики и море. Криво шьет наволочки и всегда всем рада, как кошка, ласковая, но глуповатая. Такая искренняя-искренняя. Милая. Вспоминать надо чуть утрированный образ, так, как если бы ты ее описывал кому-то третьему. Такая девочка была у нас, славная девочка.
– Ты задолбал все время прикрывать всех, – сказал Артур и, очевидно, грохнул кочан об пол.
Захрустели листья. Клянусь фыркнул. Поддакнул заботливым голосом:
– Ты же не должен один ввязываться. – И Рысь на ощупь пихнул его в бок локтем: «Не отвлекайте вы, ну. Я и так лажаю».
Кочан куда-то покатился. Артур пнул его?.. Не успел Рысь произнести вслух мысль про борщ, как Артур выдал:
– Ну ты и кретин. Ты не для этого здесь. Хочешь всего себя угрохать? Тебя мастер чему учил, ау?
– Какой мастер?
– А новый тебя чему-то учил вообще?
Чтоб не сбиться с волны, не упустить, Рысь принялся перебирать совсем простое: Я Вам Клянусь скоро отправится занять народ в залах, Роуз и вовсе в городе и ничего не знает, вот и славненько. А Артур наседал, мешал, придурок, и Рысь опять знал: надо посмотреть ему в лицо, поймать взгляд – и тогда он все поймет, но как раз этого никак нельзя сейчас…
– Ты перед Яблоком один отчитываешься, тебе мало?
– Ребят, я не просил мне помогать.
– Так мы не про тебя, мы Асю вытащить. Эта история вообще не про тебя же.
– Все, что касается Приюта, про меня.
– Фу-ты ну-ты, а мы вообще не в счет?
Артур толкнул его в плечо, и Рысь не справился, конечно, вскинул голову, как всегда вскидывал, еще задолго до Приюта, чтобы знать, с кем дерется, чтоб не прятаться, – и вот тут фенька и растаяла. Конечно. Время уходит, надо пробовать сейчас, но в одиночку не получается, действительно, будто бежишь, оскальзываясь, мысли все не те…
– Думай про Асю, – велел Рысь скороговоркой то ли себе, то ли ребятам, то ли всем вместе, – думай про Асю, раз ты еще здесь. Какая, кто она была. Думай хорошее!
– А кто такая… – начал было Я Клянусь, и Рысь заорал на него мысленно: «Заткнись! В венке из одуванчиков ходила. Платья в полосочку. Гренки жарить в кухне». – Я не пойму, она мне снилась, что ли?.. – пробормотал Я Клянусь снова.
Вот потому Рысь и хотел, чтоб эти двое вышли. Все размывается, надо сосредоточиться: «Ася, иди сюда, зовите Асю, тяните все за фенечку, которой нет, упритесь в пол ногами, только мысленно…» Как будто гигантский пылесос засасывал шелковый платок с портретом Асеньки, а Рысь вцепился в кончик и не отдавал, а пылесос ревел, ревел…
– Асенька, солнце, – сказал Артур, – Клянусь, помнишь Асю?
Да Рысь и сам ее уже почти не помнил, но старый мастер говорил, что еще можно…
– Берите, – сказал Рысь и разрешил силе утекать в ту же пустоту, во тьму, сквозь пальцы. – Берите, только Асеньку отдайте.
И «пылесос» переключился на него. Вот Рысь еще стоял, живой, с ребятами, а вот без сил валяется на полу и все сжимает в руках воображаемый канат, веревку, ленту, ниточку – их с Асей связь, которой, может, не существовало, ведь феньки не было, он ее, может, сам придумал, а потом Артур заорал: «Тяни давай!» – и Рысь потянул, сам не зная как, и на пол в кухне вывалилась Ася.
– Обещай мне, – сказал Артур внезапно хрипло то ли ей, то ли Рыси, то ли и сам не знал кому, – обещай мне, пожалуйста, никогда больше…
Асенька дрогнула ресницами, поднялась с пола и спросила: