– Мы с тобой как условились? – начал Рысь снова. Вдруг Щепка отомрет? Вдруг обойдется? – Мы как условились в самом начале? Когда проголодаешься, ты ешь меня! В смысле мою жрешь силу, а не чью-то!
– Условились, – Яблоко мерил, мерил его взглядом, как будто собирался вот-вот кинуться, – но все меняется. Голод мой нестерпим. Ну уступи мне девочку, что тебе стоит.
– Еще чего.
– Сколь ты принципиален.
– Я не могу тебе позволить ее сожрать.
– Но и убить меня у тебя не выйдет, вот в чем дело. – Яблоко фыркнул. – Непростая ситуация. Со мной и драться не рекомендуется, как ты помнишь.
Рысь мысленно вознес хвалу любым небесам за то, что Щепка замерла за его спиной и в кои-то веки не рвется в бой. Ну да, конечно, Яблоко ж ее не оскорблял, только сожрать собрался, но ведь вежливо…
Яблоко ждал, а Рысь смотрел на него и вспоминал, и Яблоко знал о чем, и Рысь знал, что он знает.
В один из самых первых вечеров, когда они еще толклись в мансарде втроем – Рысь, Роуз и Яблоко – и Роуз входила в нее, всегда пригнувшись, потому что боялась каких-то выдуманных летучих мышей, вот в тот вечер Яблоко спросил:
– А ты не хочешь относиться ко мне более критично? Мне кажется, ты забываешь, кто я есть.
А потом Яблоко задрал футболку, взял Рысь за руку – и вдруг погрузил ее в собственную грудь по запястье. Рука вошла, как в слабое желе, ледяное и мутное. Там внутри, что бы это ни было, становилось все холоднее. Рысь попробовал пошевелить пальцами. Не вышло.
– Вытаскивай, – посоветовал Яблоко спокойно, – отморозишь.
Рысь глядел то на собственную кисть – действительно, покраснела, как с мороза, – то на Яблоко, который как раз сегодня был почти как человек и на котором не осталось ни отметины.
– Ты призрак, что ли?
– Я одна из стадий.
– Стадий чего?
– Распада существа.
– Ну то есть ты был человеком?
– Был когда-то.
Рысь неохотно выдернул себя за шкирку в настоящее. Здесь все еще длилась какая-нибудь пятая минута разговора, и люди в Приюте еще не проснулись, и Яблоко качал головой якобы с сожалением:
– Ну что, ну как? Ты же сказал мне «нет», я верно понял? А мне ведь ее, Щепку, обещали.
– А что еще я мог сказать-то на эту дурь?
Лицо Яблока вдруг сделалось мечтательным и будто даже осветилось рассветным солнцем, хотя солнце в душ ну никак не могло пробиться.
– А тогда оно знаешь как получится? Дня через три, когда вот ей исполнится шестнадцать, я стану прям так голоден, ну так голоден, что почти неуправляем. И весь Приют, включая самых маленьких, станет моей потенциальной едой.
II
– Нет, – сказал Рысь отвратно ровным голосом примерно полчаса спустя, – нет, мы не будем его бить. Это не выход.
– А почему? – уточнил Артур.
Да по кочану.
Рысь хмуро сидел на кухне, Роуз – рядом. Она спустилась в душ через минуту, что ли, после того, как Яблоко триумфально растаял в своем воображаемом солнечном луче, и первым делом сгребла в объятия Щепку, а вторым поинтересовалась, глядя поверх ее плеча:
– Что такое?
Вообще-то Роуз не должна чувствовать Приют, во всяком случае, не в той степени, что сам Рысь. Но может, она чувствует, когда ей врут? Пока Рысь думал про все это, и про Яблоко, и про старого мастера с его запретами, Щепка как-то ссутулилась в объятиях Роуз и медленно же, словно завороженная, проговорила:
– Да я, в общем, не против.
– Не против чего?
– Не против, чтобы меня съели. Ну не всех же.
Роуз прижала ее к себе еще крепче и сказала опасно спокойным голосом:
– А объясни, пожалуйста, что тут у вас случилось?
И Рысь почувствовал себя застигнутым врасплох, как будто что-то скрывал от нее, или в чем-то виноват, или как будто от него пахло чужими женскими духами.
– Яблоко хочет сожрать Щепку, – сказал. – Целиком. И меня взамен не хочет. А если мы ее ему не отдадим, он грозится начать есть всех подряд и сроку нам дает три дня, чтоб мы подумали.
– Но у тебя же есть какой-то план?
«Откуда ему взяться, интересно? Вот камень катится с горы – у него есть план?» – Рысь вздохнул, поглядел на Щепку, закатил глаза.
– У меня будет план, – пообещал он. – Слышишь, Щепка? Никому мы тебя не отдадим.
– Да нет, отдайте. В смысле, что в этом такого?
Рыси снова ужасно захотелось кому-то врезать, но, кроме него, в душе были только девочки, и пришлось врезать самому себе. Нормально. Есть же такие пауки, которые сначала впрыскивают яд в муху, чтоб не дергалась, а уж потом ее съедают? Ну вот и Яблоко так. Посмотрел-посмотрел на Щепку своими стылыми дурацкими глазами, и теперь она тоже примороженная. Яблоко так умеет. Ну и ладно.