Вот Яблоко ухмыляется у входа в душ. Вот Щепка заслоняет собой Леди и огрызается. Вот Яблоко облизывается. Вот сбор на кухне. А потом все эти придурки куда-то двинулись, а он, тоже придурок, потащился в мансарду, по пути подобрал Щепку, и та уснула на их с Роуз кровати почти сразу – от впечатлений, что ли?.. Потом пришла Роуз, уселась рядом, взяла его ладонь в свои и наконец сказала:
– Я бы на твоем месте достала из-под кровати все, что там лежит.
И Рысь достал – раз стопка, два… четыре, всё вроде. Листы, исписанные крупным четким почерком, узкими буквами, почти без помарок – записи мастера. Старого мастера, который, может, один во всем городе мог помочь Щепке, знал, что делать с Яблоком. Или даже не в городе, а в мире.
И полдня Рысь смотрел на эти стопки – как вытащил из рюкзака, так и смотрел. Казалось бы, ну десяток листов, ну два десятка, ну пусть даже сотня! А Рысь держал их в руках и не мог начать читать. Присутствие Роуз почему-то раздражало, может, потому, что он точно знал: она бы прочитала не колеблясь. А он, дурак…
– Ты вообще собираешься начать?
– Да не могу я!
– Ну а кто может тогда?
Роуз уходила, воцарялась тишина, и Рысь снова бессмысленно утыкался в записки мастера. Ну что там может быть такого? «Что ты медлишь?» Пальцы казались грубыми, а мысли – вязкими, будто всю ночь не спал. «Эх, гуди, голова, печальный колокол, ни на что-то ты больше не годна». Перед глазами плыло.
– Зачем ты их вообще запрятал?
– Просто так! Думал, пригодятся.
– Пригодились?
Как же Рысь не любил вот так ругаться.
Щепка спала, укрытая курткой, Роуз потом добавила еще и пледы, и потому спор выходил прерывистый – стоило одному из них повысить голос, как второй вскидывался: не буди ребенка! Вот Щепка дернулась, и оба обернулись. Рысь перечислял в уме ответы Роуз: да, да, все хорошо, нет, не приснилось, да, у нас в мансарде, нет, обязательно спасем, да точно же, хочешь сока, хочешь воды, чего ты хочешь? Так и сидели, дураки, не шевелясь, смотрели – дрогнут веки или нет, как будто это было сейчас важно. Но Щепка глаз не открывала, только хмурилась, и вот уже упреки Роуз лились заново:
– Ты хоть теперь-то собираешься узнать, как ей можно помочь? Это ты-то, с твоей душой…
– Какой душой?
– Ну как с какой, с рыцарственной…
– Да не гони…
– Вот и делай тебе комплименты.
Неловко выходило, муторно, стыдно. Обижал женщину, ровнял листочки с записями, слушал краем уха дыхание Щепки, бесился, но решиться не решался, а время уходило, уходило…
А может, просто было уже поздно. Может, он не хотел их читать лишь потому, что заранее мучился виной. Ну да, конечно, надо было раньше думать, надо было сто лет назад прочесть всё, а еще надо вставать по утрам нормально и хоть кого-то сподвигать на зарядку, а еще нужен календарь на стенку в кухне – да сотню вещей вечно нужно сделать! Рысь часто думал, что, пока Приют не развалился, можно считать, что он, Рысь, все-таки справляется. Не справился? Дурак и есть дурак?
Он наугад потянул из стопки лист, выхватил взглядом строку: «…Да, пацан талантливый, но надолго его, конечно, не хватило бы…»
Роуз пристроилась читать за его плечом.
– О как, – сказал Рысь. – Талантливый пацан, смотри. Не абы кто. Надолго – это, извини меня, на сколько?
– Ты с кем говоришь, с мастером или со мной?
Рысь потерся головой о ее шею.
– Я не хочу это читать.
– Почему, милый?
– Я не хочу, чтобы он снова мне приказывал.
– Через года?
– Через года.
– В письменном виде?..
Рысь вздохнул, зашуршал листами.
Роуз вздохнула:
– Ты боялся, что там будет плохое что-то? Про Приют?
– Что там будет этот его великий план, как нас использовать для общего-то блага.
– Но завещание его хранилось в другом месте.
– Да откуда я знал-то? Испугался, сгреб эти записи, потом не до них было.
– Два года не до них?
Рысь закатил глаза:
– Я боялся, что, если прочту, мне выбирать придется меж его приказом и своим… совестью своей… не знаю… типа того. А тут вдруг – о-па – выбор со стороны, и не получится больше делать вид, что все нормально.
– Не получается тянуть все на себе?
– И это тоже.
– Отдай Щепку мастеру.
Рысь оторвал взгляд от листов и встретился глазами с Роуз – наверное, не так расслышал? Не поверил, но Роуз повторила очень четко: