– Нам нужно, мастер, чтобы вы взяли Щепку к себе в дом. У мастера есть власть спасти кого-то, кого-то одного отсюда то есть, и вы же все равно с ней подружились?..
– В каком смысле «взял в дом»?
– Взяли ответственность…
– Вы думаете, у меня ее недостаточно?
Рысь снова вздохнул:
– Если уж начинать про ошибки, то смотрите.
И шлепнул на стол – как козырную карту – сложенный вчетверо лист из записок мастера, старого мастера, но новый мастер лист не взял. Уставился на Рысь с какой-то новой глубиной во взгляде, с темнотой, и Роуз замерла с чашкой в руке. Что-то менялось на ее глазах – поезд сворачивал не по той стрелке, сгущались тучи над солнечным полем, новое будущее застилало веер старых возможных вариантов и становилось единственным неоспоримым. Будущему не стоит быть линейным. Тогда это не тропка, а поток, и он несет тебя, чтобы швырнуть на прибрежную гальку. Привычно заныли виски, как всегда после озарений, и Роуз налила чай и себе тоже. Сладкий-сладкий крепкий черный чай. Под глазами, наверное, синяки.
– Скажите, – начал мастер осторожно, так осторожно, что мороз по коже, – а где у вас хранится остальное? Я имею в виду другие записи моего отца, если они есть, а я думаю, что есть. Мне кажется, вам стоило бы ознакомиться с ними несколько раньше, если я все верно понял. И мне стоило. Какое вообще право вы имели их утаить?
– Я не имел.
– А раз не имели, то какого…
Рысь улыбнулся так широко, что, кажется, еще немного – и щеки треснули бы. И сухие губы.
– А вот такого же, – сказал, откинув голову, и солнце светило ему на лоб, на щеки, – такого же, такого ровно хрена, как и вы до последнего сюда не ехали. Как ты не ехал, братик.
– Повторите?
– Мастер, – вмешалась Роуз, – мастер, мастер, мы сейчас позволим Щепке вспомнить прошлое. Ваше влияние потом нейтрализует опасные последствия. Пойдемте.
И мастер поднялся – медленно-медленно, как будто поднимал что-то тяжелое.
III
Джо выглянула из мансарды и обнаружила, что у двери сидит Я Вам Клянусь, в полосатой рубашке почему-то. Поднял глаза:
– А, это ты, ну вот и хорошо.
– Мне сейчас очень надо знать, где Рысь.
– О, где он – это пройденный этап, а вот чем занят…
В рюкзаке что-то грохотало, Джо и сама нарочно топала, спускаясь с вечно безлюдного третьего на привычный второй этаж, и ее даже не тянуло огрызаться. Рысь что-нибудь придумает. Или окажется, что Яблоко пошутил и никто никого не ест. И вольно было ей продрыхнуть сутки…
А на втором этаже они с Я Вам Клянусь угодили прямехонько в толпу. Всюду толкались люди, разодетые по-праздничному, делили бутерброды с колбасой и сыром – откуда столько? – и говорили, говорили, говорили. Джо тоже кто-то сунул бутерброд, она жевала его и высматривала Рысь и Яблоко тоже – на всякий случай, но вокруг были красные, желтые, синие платья, брюки, рубашки, редко – майки с надписями, будто Приют вдруг нарядили, встряхнули, выбили ковры, вытерли повсюду пыль и даже, сила упаси, вымыли окна. Джо щурилась на знакомые лица… Походка нынче у людей была другая. Что за история? Она поймала за рукав Я Вам Клянусь, они шагали через опьяненную толпу, потому что стоять не получилось бы, и Я Вам Клянусь объяснял вполголоса:
– Ну тут такая штука в общем-то творится: к нам пришел мастер, мы стремимся быть приличными, а мастер возьми и запрись на кухне и прихвати с собой Рысь и Роуз. То есть прихватил он только Рысь, конечно, ну а Роуз сама с ними пошла. Теперь мы все восхищены, возбуждены, строим догадки одна другой хлеще и спешно поглощаем бутерброды, пока суровый Рысь нам не напомнил, что колбаса и сыр – на крайний случай, угостить мастера, а не самим жрать почем зря. Крайний, не крайний, господи ты боже, хочешь еще один, я знаю где? Ну вот, они на кухне, время бежит, мы уже даже все отлипли от двери, поскольку из-за нее так и так не слышно. Кое-кто думает, они общаются там письменно…
Все было не так из-за этих мытых стекол, будто свершалось что-то очень-очень важное, но что именно – Джо не понимала. В такой день нужно двигаться на ощупь, прислушиваться, отступать и снова пробовать. Это поэтому все были веселы, как будто с чем-то друг друга поздравляли и даже не задумывались с чем. Это поэтому вещи смотрелись новыми и смех звучал не вопреки, а просто так. Это мастер так действует? Да ладно? Но тогда почему Рысь его не любит…
Она шла и вертела головой, высматривала сама не знала что. Кто-то сунул ей пряник-колокольню, гладкий и твердый, непохожий на съедобный, и, пока Джо, ругаясь, отгрызала крышу, рядом что-то менялось, что-то двигалось, словно ручьи весной меняли русла и вода в них вдруг начинала течь быстрее.