– А я куда ухожу?
– К мастеру жить.
– А он об этом знает?
– Он скоро придет и заберет тебя. Официально.
Официально – это как? Поведет за руку? Не то что Джо Приют любила всей душой, просто не помнила другого до вчерашнего дня. И сравнивать его с забытым домом, ну или полузабытым теперь, – та еще глупость. Но все-таки здесь Рысь, чайник, и кухня, и Роуз, от которой пахнет ландышем, и шум, привычный, как рассвет, и запах дерева. И Рысь когда-то обещал научить ее играть на гитаре. И почему они все остаются, а Джо одна уходит к мастеру, как дура?
– Я что, особенная?
– Ну а ты как думаешь?
– В смысле? Что за наезд сейчас был?
– В смысле, Щепка, если бы кто-то постоянно не плевался силой, может быть, все и обошлось бы.
– А что случилось?..
Но этого Я Вам Клянусь ей не сказал. Сидел, смотрел на дверь, качал головой, и Джо достала было книжку, но читать не смогла. Мастер небось только и делает что читает книжки в свободное от города время. Так обидно.
– Меня даже не спросили.
– Еще спрашивать!
– А если Яблоко меня съест, как собирался, все будет хорошо?
– Ух, Щепка, что ж ты все… Не, не, никак вообще. Твоя задача сейчас вовремя убраться и быть милой, хорошенькой. Понимаешь, о чем я?
– Я не умею.
– Значит, учись на ходу.
Джо никогда не видела, чтобы Я Вам Клянусь так много хмурился, так мало улыбался. Он вдруг напомнил ей Рысь, а Рысь она, может, больше никогда не увидит. Или вдруг он на нее злится, как Я Вам Клянусь, и поэтому не пришел рассказать сам.
– Мы же даже не попрощаемся.
– И что с того?
– Он как-то отдал мне свой свитер.
– Да оставь его себе…
Джо вздохнула, и Я Вам Клянусь растрепал ей волосы. Почти все младшие уже проснулись и слушали, что им вполголоса объясняли старшие. Приют вдруг стал похож на больницу. Чего они все ждут, чего она ждет?
– А я могу найти Рысь?
– Нет, он очень занят.
То ли у нее дрогнули губы, то ли что, но Я Вам Клянусь вдруг фыркнул и на миг сделался прежним, ухмыльнулся:
– А знаешь чего, мы когда к нему ходили, ну в смысле к мастеру ходили о тебе спросить, хочет ли он тебя забрать, мы же пошли втроем: я, Артур, Феликс – и Феликс там давай орехи тырить из всех ваз, какие видел, а там же важные люди, все эти дамы, прозрачные тряпочки перед лицом болтаются, такие томные, такие строгие, что ой, и мастер такой – здравствуйте, ребята.
– Так и сказал «ребята»?
– Ну не то что… Но мы специально взяли Феликса; понимаешь, если Феликс его не выбесил – никто не выбесит, все будет хорошо, что ты как эта…
– Как кто я?
– Да ой, Щепка, чтоб я знал. Не огрызайся на него, он ничего так.
«А на вас, на вас можно огрызаться? Почему вы меня отсылаете как вещь? Именно в это утро, когда все так страшно? Почему все останутся, и будут жить, и скоро двинутся в столовую, будут кидаться хлебными катышками, и Рысь рявкнет: “Достали!” – и день начнется? Разве в нормальном мире нужен человек, который путает дни недели? И сто лет не учился?»
Вчера Джо вспомнила еще и школу, а лучше бы не вспоминала. И фамилию.
Джоанна Талвен – это додуматься надо так назвать… Как? Джо… Джоанна?
«Да там такая мама, что выпендривается, это из этих, в шубах, я тебе говорю… Да какая шуба!»
«Лучше б училась хорошо, чем старших поправлять. Ну конечно, как драться – так мы первые».
«Тебя весь класс ждет».
«Мятое не приму».
Джо забивалась на последнюю парту и рисовала – себя, маму, снова себя, и мамин стол темного дерева, и зеркало в тяжелой кованой узорной раме. Странно было возвращаться к этим старинным и величественным вещам из новой школы, где в столовой всегда пахло капустой и вместо кофе подавали разбавленную светло-бежевую муть. И Джо пила ее, она вообще почти все там ела, чтобы дома еды хватало на подольше. Если б она могла тоже пойти работать, было бы легче, но на работу таких, как она, еще не брали.
– А из нашей семьи, – сказала мама как-то, – конкретно из моей семьи никого вообще никуда не возьмут.
– Почему?
– А потому, что свой круг я покинула, а вне его моя фамилия всех раздражает. Любая б из старинных раздражала, но остальные живут в центре. А мы здесь.
– А почему ты ушла?
– Принципы, – говорила мама и откидывала с лица блестящие гладкие волосы, – еще я буду силу города использовать, как крем от морщин. Они все ведьмы там за чужой счет. Ты почему не спишь?
О да, Джо знала, что на работе маму держат… ну не из милости, но и любить не очень любят. Мама вела в университете пары по правильности речи, оформляла выставки и рисовала нужные портреты.