– Ну давай же, – сказала Ксения торопливо, – представь, что тебя мучают. Я тебя мучаю. Представь, что тебе кошмар снится, в конце-то концов.
Я Вам Клянусь наконец застонал тоненько, на одной ноте, очень достоверно; мальчик отмер, с грохотом выбросил из шкафов пару кастрюль, швырнул на пол стул, затопал ногами и выкрикнул:
– Да вы!.. Я, когда вырасту, я… – и замолчал только тогда, когда Ксения с подоконника ласково протянула:
– Тихо-тихо-тихо…
Но вместо того, чтоб схватить мальчишку за плечо, взяла банку с черничным мармеладом и принялась совать в рот дольку за долькой. Я Вам Клянусь, не прекращая стонать, округлил глаза. Раньше она сладкое в рот не брала.
– Восполнить силы, – объяснила Ксения шепотом, – он должен чувствовать подъем моих сил, может быть, хоть так… Ты виртуозно стонешь, милый мой.
Милый поднялся с пола, где изображал неземную муку, и протянул руку – помочь Ксении спрыгнуть с подоконника.
– Знаешь, что самое ужасное? – спросил. – Мы же становимся всё хуже рядом с ними. Все худшее просыпается в нас. Ты должна была уже…
Она же думала пустить глаза на брошки. Это сойдет за «уже»?
– Не знаю, – ответила она очень-очень быстро, столько нужно было вместить в эту минуту, – не знаю, мое худшее всегда со мной, там нечего будить, оно и так…
Я Вам Клянусь коснулся губами ее губ, и в этот миг Белый распахнул дверь.
– О, – удивился, – нравится? Ты научилась брать силу через рот?
– Ага, – кивнула Ксения, – через рот.
И облизнулась. Нет-нет-нет, надо это все заканчивать. Где, в конце концов, несчастный мастер? Не поможет – так хоть поговорили бы. Сгинул на две недели, как последний…
А вечером к ней в комнату проскользнула Леди. Белый как раз ушел изводить Рысь – он любил это даже больше, чем перебирать отнятые сокровища, – и Леди просочилась в дверь совсем бесшумно. Ксения с удивлением поняла, что даже некоторым образом соскучилась.
– Это же вы их выпустили, – сказала Леди вместо «здравствуйте, как у вас дела». – Никто вам ничего не говорит – ни Рысь, ни Роуз, но это вы их выпустили, у вас же было два предмета: и ваш кулон, и мой браслет, и вот поэтому…
– Ой подожди, – сказала Ксения. – Хочешь ликера?
Леди кивнула, и это доказывало, что Приют никогда не станет прежним.
– Ты же у нас правильная девочка?
– Неправильная, – ответила Леди, – мы здесь все неправильные. А худший из неправильных ваш новый друг.
– Ты тоже видела его в ночных кошмарах?
За то время, пока они не виделись, Леди как будто стала меньше ростом. Мышка. Кукла.
– Видела. Нет. Давно. Не ваше дело.
– Мое, – сказала Ксения, – пей ликер.
Получается, все они так или иначе знакомы с Белым? Ксения, Леди. Александра надо спросить. А Щепка что? Нет, Щепка в их тогдашней компании не проводила время точно. Девушки на выданье…
И Роуз. Роуз тоже что-то знает.
«Нужно пойти и спросить мастера, чего он тянет. Где он вообще?»
– Вы приведете мастера, – сказала Леди, – или я в вас разочаруюсь.
«Тоже мне резон».
– Почему я?
– Вам Белый доверяет. Вы можете сказать, что идете за Щепкой. Он же хотел ее получить.
– Вот потому-то я никогда за ней и не пойду. Если я выгляну из дома, Белый вспомнит. Как там твое сопротивление? Читаешь книжки?
Младшие ведь действительно читали книжки – Рысь бы гордился ими, если б знал. Учили наизусть стихотворения. Отпаивали друг друга сладким чаем с лимоном. Если кто-то в Приюте сейчас помнил, какой сегодня день недели, то только они.
– Откуда вы знаете? – спросила Леди, дернувшись. – Давайте расскажите своему этому.
– А вот хочу и не рассказываю. Я не доносчица.
«А еще очень не люблю делать ошибки, как в этот раз, когда две старые побрякушки действительно побудили меня ударить Яблоко. Я не люблю, когда меня несут чужие волны, я же, в конце концов, сама волна. Глупо звучит. Если бы пришлось объяснять, как бы я объяснила Рыси – хочу искупить?..»
Леди плотней закуталась в чью-то рубашку, явно мужскую и на размер больше. В Приюте в последнее время было холодно, поскольку Рыси не хватало сил топить. Ксения с ужасом ждала, что со дня на день в трубах останется только холодная вода. Сама она куталась в шаль. Роуз ходила в майке. Белый смеялся и сдувал снег с ладони в лицо Ксении.
Леди опустила в ликер язык, поморщилась и снова опустила.
– Переводишь продукт. Разбавь им кофе, или чай, или не знаю что.
– О, нет, так все становится яснее.
– Ненадолго.
От ликера на щеках у Леди проступил румянец, и теперь вся она казалась еще бледнее.
– А что еще, – спросила, – что еще вы знаете?