Останавливается напротив темного угла, спрашивает как бы у него.
Но там ведь кровь? Не говорю!
Хоть вижу, что семья страхом объята.
И это мне не оправдание,
Я яд в крови носил! В себе,
И боялся…боялся ожиданий,
Что будем мы в одном огне!
из темного угла странный лязг, от которого Фукье отшатывается не в страхе, а в презрении.
Я боялся! Не того, что провал,
Не того, что умру – плевал я на смерти!
я – обвинитель, я – трибунал,
Что боялся крови на своих детях!
И я не думал, как раню, их защитить желая,
И это то, о чем я сожалею,
Умирая…
Сцена 2.7 «Боль – это слово!»
Фукье замирает, затем садится прямо на пол посреди камеры, рукою дотягивается до почти опустелой бутылки, пододвигает ее к себе.
Фукье-Тенвиль. Какой же подлец человек! Разве я боюсь смерти? нет. Разве я боюсь боли?
«Боль» - это только слово,
Которым не передать
Все муки и все оковы
И проще совсем
Замолчать!
Подносит бутылку к носу, нюхает, но не прикладывается.
Ведь страх – всех мыслей плен,
Боль – всем слабым пытка,
А я не слаб! Рвите, мерьте,
Но перед ликом смерти:
Улыбка!
С сожалением отставляет бутылку от себя.
Я был прав, ведь я – закон,
А боль – это лишь слово,
Которым не передать
Весь кошмарный сон
И все наши оковы.
Замолчать
– выход тех, кто дальше идет.
За его спиной снова лязгает темный угол, но Фукье только раздраженно поводит плечами и не оборачивается.
Не взирая на пик всех гроз,
Я поступал по долгу!
Я шел и вел других вперед,
По дороге из осколков и слёз,
И осталось теперь немного.
Облизнув губы, касается бутылки снова, но не берет ее в руки, убирает ладонь.
Я не боюсь боли – это слово,
И только! Для тех, кто слаб!
Оно не расскажет про оковы,
В которых даже в дни свободы -
Ты лишь раб!
Отделяется еще одна тень, медленно приближается к Фукье – это Робеспьер. Голова его перевязана пропитанной кровью тряпкой.
Пусть давят тюремные своды,
Пусть мешаются в сердце кровь и соль,
Тому, кто не чувствовал, не понять,
И лучше совсем замолчать…
Робеспьер кладет руку на плечо Фукье.
Фукье-Тенвиль (без удивления).
Какое легкое слово – «боль!»
Сцена 2.8 «Я знал!»
Фукье-Тенвиль.
Что ты, Робеспьер, придешь – я знал,
Можешь не верить, но я тебя ждал!
Робеспьер (обходит Фукье, останавливается перед ним, Фукье смотрит на него снизу вверх и явно не собирается вставать).
Я пришел убедиться, что тот,
Кто предавал свой народ,
Падёт.
Фукье-Тенвиль.
Чего он хочет, этот народ?
Хочет крови тиранов и тирана же ждет!
Хочет любить кровь и не хочет войны,
Проклинает мирные дни и ищет тюрьмы!
Чего он хочет, этот народ?
Да и кто, Робеспьер, тут кого предает?
Робеспьер.
Твоей задачей было воплотить
Все то, что мы хотели сохранить,
Все, чем жили мы, весь наш закон.
Фукье-Тенвиль.
Виноват и за это осужден!
Робеспьер.
Ты!.. я обвиняю тебя в том,
Что ты оказался так малодушен,
Когда был своему народу нужен!
Когда напали на защитников его!
Фукье-Тенвиль (с неохотой поднимаясь, теперь лицом к лицу см Робеспьером).