Тени.
Твой крах был давно, но жило твое тело,
Твоя душа в законе сгорела давно дотла,
И лик твой в мраморный хлад заточён.
Ты начинал за праведное дело,
Но душит тебя тишина,
И ею ты обречен.
Фукье не шевелится. Тени обступают его плотнее.
Твой крах был давно – ты это знал,
Но почему-то тело дальше жило,
И снова утро наступало для тебя.
Ты обвинитель, ты трибунал,
У которого давно нет силы,
В котором давно нет самого себя.
Тени отступают на шаг.
Твой крах был давно, и если жило тело,
Это еще не значит, что ты был жив сам!
Это еще не значит, что ты горел огнем…
отступают еще и еще, скрываясь в своем прежнем углу, теперь уже насовсем.
Ты начинал за праведное дело,
Ты – ныне павший трибунал,
Которого мы так ждем!
Сцена 2.11 «Я проклинал…»
Фукье-Тенвиль (по-прежнему, не открывая глаз).
Верю - не верю? Я проклинал каждый рассвет,
Каждую ночь, что все равно пережил!
Я еще жив, но меня давно уже нет,
Я, граждане, живым еще остыл!
С трудом, с кряхтением и стоном открывает глаза и садится на ложе, растирает затекшую, очевидно, шею.
Верю – не верю, сам не пойму,
Всё по закону…сердце грызёт!
Я давно заточил себя в тюрьму,
Из которой ничто не спасет.
В коридоре, за решеткой слышны голоса. Фукье напряженно прислушивается к ним. голоса приближаются.
Я проклинал каждое утро,
Что врывалось, меня обжигая,
Я ждал! А небо…такое хмурое,
Но к черту! На мольбы не уповаю!
Возле камеры видны силуэты приближающихся людей. Фукье, завидев их, встает с постели.
Я проклинал каждый час,
Не понимая, чем жив еще,
И каждую, из своих фраз -
Что вились! Как воронье…
К решетке подходят люди – стражники. Они открывают скрипучую дверь камеры. Фукье с усмешкой наблюдает за ними.
Верю – не верю? Сам не знаю!
Жив или мертв…жаль лишь семью.
Впрочем – кажется, я их проклинаю
Также сильно, как и люблю!
Стражники откидывают дверь камеры в сторону, но не решаются сразу зайти. Фукье кивает им, находит взглядом бутылку, равнодушно тянется к ней…
Верю – не верю? Не пойму,
Время летит. Время бредет.
И даже смерть не спасет,
Того, кто сам заточил себя в тюрьму…
Фукье делает последний в своей жизни глоток. Залпом они допивает остатки из бутылки, после чего с презрением швыряет бутылку в стену. Та с грохотом разбивается, стража вздрагивает, Фукье смеется.
Сцена 2.12 «На казнь. Пора!»
Стражники заходят в камеру, оставляя дверь открытой.
Фукье-Тенвиль. Наконец-то пришла пора республике увидеть и мою голову?
Стражник 1. Гражданин Фукье-Тенвиль, вам предъявлено…
Фукье-Тенвиль. Без этого! Ну! Ведите!
Стражники берут под руки Фукье и выводят его из камеры. Он не сопротивляется, на его лице полное презрение и равнодушие ко всему происходящему. Фукье ведут по коридору среди каменных сырых стен, темных переходов и галерей и множества таких же камер и решеток.
Стражник 1.
Тот, кто закон нарушал – умрет,
Тот, кто врагом был – падёт,
Тот, кто знал и не выдал имя врага…
Стражник 2.
На казнь! Пора!
Тот, кто не верил – сгинет,
Тот, кто противился – мертв.
Кто заблуждался – отринет…
Стражник 1.
И к нашей идее придет!
Тот, кто осмелился быть не тем,
Кто осмелился спины хлестать -
Тот уходит в пепел и тлен…