Мария-Антуанетта (отходит чуть в сторону от Фукье, чтобы лучше видеть его) Господин Обвинитель… не могу сказать, что рада нашей встрече, но когда другие тени, что прошли через ваше судилище сказали мне, что вы здесь, я не могла не прийти.
Фукье молчит, смотрит на нее с враждебностью.
Значит, вам оказалось мало нашей крови, и вы решили убивать своих братьев и своих друзей?
Фукье-Тенвиль (с неприязнью и открытым отвращением). То, что происходит в кругу патриотов не касается павшей и преступной королевы. Вы больше не Мария-Антуанетта. Вы вдова Капет. Даже нет, не так! вы казненная Вдова Капет! Вот так!
Мария-Антуанетта (склонив голову со смирением). Король с самого рождения должен готов сложить голову.
Фукье-Тенвиль. Королей больше нет! Их не будет!
Мария-Антуанетта. Вы ошибаетесь. вы называли нас тиранами свободы, но что вы сделали с страной и нацией? Вы, которые кричали о правах и правде, которые так жаждали ее, что вы сделали со всеми словами и клятвами?
Лицо Фукье искажается от гнева. Мария-Антуанетта осекается, увидев это. Ее тон меняется.
Но я не затем. За ваши дела есть суд теней и суд небесный, есть суд истории и он рассудит всех! я пришла не за этим. я пришла, чтобы вы, господин Фукье-Тенвиль, вспомнили, как были жестоки со мной!
Фукье-Тенвиль (с бешеной яростью). вы были преступны с страной!
Мария-Антуанетта. К тому, что вы бросите мне обвинение в предательстве Франции, к тому, что вы объявите меня врагом всей страны, я была готова. Но к тому, что вы станете клеветать на святое…на любовь матери и сына, что вы отнимете моего мальчика! Что вы…которые клялись защитить детей от гнета несправедливости и лжи, станете использовать ребенка, запугивая его и вытаскивая из него клевету на мать, на кровосмешение…
Задыхается от гнева, не может даже продолжать.
Фукье-Тенвиль (неожиданно спокойно). Народ должен ненавидеть своих угнетателей. Любой ценой.
Мария-Антуанетта.
Вспомни, обвинитель грубость свою!
Вспомни, как ты и братья твои
Меня вели через суд словно свинью на убой,
Как только не клеветали вы на дни мои!
Фукье молчит. Он снова сидит на своем ложе, пытаясь нащупать бутылку рядом с ним.
Вспомни, как по твоему слову, по твоему!
Вы устроили унижение всему!
Ладно на казнь, ладно на это!
Но я женщина только… только мать,
А ты велел через завесу тонкую держать
Двух жандармов от ночи до света.
Фукье-Тенвиль (холодно).
Да, мы много велели и приняли мер,
Чтобы не допустить побега.
Так что же я? Перед законом лицемер?
Я не должен был делать этого?
Преступник есть преступник. Есть суд…
Мария-Антуанетта.
От суда правосудия ждут!
А от вас была лишь клевета и ложь,
На которую отвечать уже не было сил.
И освобождением стал гильотины нож,
И покой, которым не жаловал мир…
Фукье-Тенвиль.
Ты не пытайся жалобить меня!
Я – закон. – твой судья.
Твой судья – народ. когда
Они приходили к тебе – ты мотала
Все деньги на ветер и только слова
Оставляла!
Мария-Антуанетта отступает в угол. Фукье поднимается с ложа, наступает на нее.
Ты, которая любила покутить,
Которая любила в карты поиграть…
Тебе ли меня сейчас судить,
Тебе ли жалобу мне предъявлять?
Я знал нужду. И дети мои ее знали,
И узнают еще, потому что таков итог.
Суд был лжив, мы во многом лгали,
Но мы судили порок!
Мария-Антуанетта.
Я знаю, что я виновна,
И знаю, что должна была убита быть.
Но не могла поверить…все в тумане словно,
И я пыталась о спасении молить,
Хоть точно знала, что слова мои грешны,
И услышаны не будут.
Фукье-Тенвиль.