Убирайся назад, в свои чертоги тьмы,
К преступным не приходит чудо!
Мария-Антуанетта исчезает. Фукье некоторое время стоит в молчании, глядя в угол, где она только что была.
Сцена 1.11 «Вспоминаю…»
Фукье стоит, глядя в угол, в котором исчезла тень Марии-Антуанетты.
Фукье-Тенвиль (медленно, как раздумывая).
К преступным не приходит чудо!
А хорошо сказал, надо признать!
Можно это и обо мне сказать,
Я – человек, а его слушать не будут
Высшие силы и тяжелая поступь закона,
Что сильнее всех королей и всякого трона.
Отходит от того угла, оглядывает взором камеру.
А я ведь помню всё в деталях, да!
Весь тот процесс, и шум, и гвалт.
Мы спрашивали, что же есть она?
Мы ставили ей в обвинение разврат…
Да! Эбер обвинил ее в этом,
И это был уже перебор…
Но что делать, когда всему свету
нужно было показать, как действует закон?
Возвращается к своей постели, нащупывает бутылку и прикладывается к ней.
Да… мы спрашивали ее про всё.
И ставили в вину ей от и до…
Мы были хватки, как до плоти воронье,
Но мы воплощали суровый закон.
Она виновна! Она королева,
А это значит гибель – да, я вспоминаю.
Кто-то так и сказал, сказал смело,
Но кто сказал? Уже не знаю.
Снова прикладывается к бутылке.
Я вспоминаю душные залы,
И когда судили ее – было и хуже того.
Она терпела процесс, а он расцвечивался алым,
И кровью выдавал весь наш закон.
И кто-то подал ей воды тогда – я вспоминаю!
И как жестоко мы смотрели на него!
Но кто подал? Кто пожалел ее – не знаю,
Я знаю только закон.
Прикладывается опять, после чего с горьким сожалением отставляет бутылку в сторону.
Да, я вспоминаю четко процессы – один за другим,
Вспоминаю, как был другими презираем и чужим,
Все боялись меня, боялись того,
Что я воплощаю закон.
А значит – виновными были!
Иначе – страшиться чего?
Имена…они выжигаются, они камнем в сердце застыли,
Имена и процессы, лица и тюрьма – но это закон!
ложится на постель, подкладывает руки под голову.
Вспоминаю имена, процессы…сколько было их?
Я не делил своих и чужих.
Обвинил и судил, судил и составлял список врагов,
Утверждал его после…читал все доносы – я вспоминаю!
и каждый день я гнулся под тяжестью оков,
Которые законом другие называют…
Проваливается в краткий бредовый хмельной и болезненный сон.
Сцена 1.12 «Проклятая память!»
Фукье ворочается, мечется. Его слова как бред, сам он словно в горячке – между сном и явью.
Фукье-Тенвиль.
Проклятая…проклятая память,
Ты взываешь к комнатам там же, где суд,
Помню…вижу – мои дети живут.
Когда я смогу всё исправить?
Его выгибает в тошнотворной дуге. Он открывает глаза. его трясет. Первые мгновения он не осознает, где он.
А телегу к сегодня я заказал?
Кого казнят сегодня? Кто уже мертвец?
Резко садится.
Да…я – Обвинитель, Трибунал,
трепещи же – трус и подлец!
Я вытащу все то,
Что ты скрыл!
Я – это закон!
А закон есть мир…
Оглядывается по сторонам. Осознает, где находится. Заходится лающим, рваным и хриплым смехом. Смеется до слез, хоть и дыхание его перехватывается быстро.
О…великая шутка! Да!
Я – законник, что ждёт суда,
А проклятая память
Мне ничего не может оставить…