На губах Гунтера показалась легкая усмешка. — Вы истинное enfant terrible, графиня, — сказал он, — и потому я сообщу вам мораль моей сказки. Фула, священная исчезнувшая страна, — моя юность, а чудная, рано утраченная женщина, это именно и была королева Фульская.