— Я, между прочим, посылала не за вами, Иван Филиппович, — сказала она и задержала взгляд на шофере «пикапа», ожидая объяснений. Мурзайкин взял водителя под защиту.
— Вы, Харьяс Харитоновна, с парня не спрашивайте. Он тут ни при чем. Разве же я знал, что не понравлюсь вам. Думал, по-дружески выручу, а вы меня встретили в штыки.
— Ну чем же вы, Иван Филиппович, меня выручили? — миролюбиво улыбнулась Харьяс. — Вести корову пешком — до ночи не добраться. Здесь прирезать — какой же из вас мясник?.. Да и не по вашему званию это занятие.
— Все предусмотрено, Харьяс Харитоновна, все… — возразил Мурзайкин. — Сейчас сюда подъедут мои ребята на грузовике, они за момент справятся с этой тушей. Э, да вон и они! Эй, орлы, а ну поспешайте! Покажите, на что вы способны, разомните свои мускулы стальные. Так что, не извольте беспокоиться, Харьяс Харитоновна, езжайте в аптеку и ждите свою львиную долю!
Харьяс уже садилась в машину, когда до нее дошел смысл слов земляка.
— Свою долю? Что за глупости?! Лично мне ничего не надо, мясо целиком сдайте на кухню медсанбата.
Мурзайкин рассмеялся.
— Вы, Харьяс Харитоновна, кажись, меня зачислили в личный состав медсанбата?
— Так вы же сами вызвались, — удивилась Харьяс. — Знаете что, едемте вместе, вам здесь нечего делать. Бойцы сами справятся.
— Ну нет, такое дело без контроля оставить нельзя. Поезжайте и ни о чем не беспокойтесь. Все будет в ажуре.
И уже сквозь шум мотора до Харьяс донеслось:
— Привет Кирушу, если на ночь нагрянет!
В деревню, где был дислоцирован медсанбат, Харьяс вернулась в четвертом часу. Бутыль со спиртом, ящики и коробки с медикаментами, — все было в полной сохранности и стояло в ее комнате. Прежде, чем отпустить шофера, она похвалила его за аккуратность. Вышло у нее это совсем не по-военному, а по-домашнему, будто разговаривала с сыном.
Заглянула на кухню медсанбата. Время обеда давно прошло, но, возможно, повар догадался оставить тарелку супа. Заодно обрадует его трофеем, распорядится приготовить раненым вкусный ужин из свежего мяса… И действительно, узнав про корову, повар повеселел.
На следующий день, однако, и завтрак и ужин по-прежнему состояли из консервов. Оказалось, мясо Мурзайкин в столовую не сдал. «Услышать плохую весть — болезнь, не услышать — лекарство», — вспомнилась Харьяс пословица.
Возмущенная она пришла к начальнику медсанбата, военврачу третьего ранга. Тот, выслушав ее, уверенно сказал:
— Если тушей завладел капитан Мурзайкин, нам ее не видать. Не нужно было обращаться к нему.
— Шофер «пикапа» встретился с ним и вынужден был рассказать…
Командир медсанбата устало махнул рукой:
— Пусть хапает. Фронт все выдержит и спишет. А вы, Харьяс Харитоновна, из-за этого не расстраивайтесь. Мясо сейчас для нас не проблема, недостатка в продуктах питания мы еще не испытывали. Да и отступать легче без лишнего груза.
— Разве мы отступаем? — У Харьяс испуганно расширились глаза. — Говорили же, что нас сюда перебросили для наступления.
— Планировалось наступление, а приходится отступать. Нам приказано срочно передислоцироваться, — начальник медсанбата расправил рукой карту, лежащую на столе. — Вот, пожалуйста, наше новое место расположения, деревня Пески. Аптека грузится в автобус. На подготовку вам дается час. Действуйте!
Аптека находилась в том же доме, рядом с комнатой Харьяс. Свернув аптечное хозяйство, она заглянула к себе.
Небольшая комнатка с двумя окнами, выходившими во двор, показалась удивительно теплой, уютной, обжитой. Аккуратно заправленная постель, белые занавески, книги на этажерке… Многие из них принадлежали Кириллу — какие-то технические трактаты о фосфоритах, сланцах, горном оборудовании, четыре тома «Войны и мира»… Наивные люди, собирались на фронт как в командировку.
Только теперь стало ясно — не будет здесь у них времени для чтения книг. Так стоит ли таскать с собой весь этот груз? Оставить здесь? Но что скажет Кирилл? Он так дорожит своими книгами… И все же самое необходимое — белье, продукты, одежду — Харьяс сложила в один чемодан, все остальное, в том числе и книги — в другой. Понимала: придется этот второй чемодан принести в жертву войне. Когда сборы были закончены, Харьяс в изнеможении присела на табурет. Ее не покидала тревога — как же она сможет уехать отсюда, не повидавшись с Кириллом? Неужели он так и не выкроит нескольких минут, чтобы попрощаться с нею? Но где он возьмет эти минуты? В такое время командиру полка не до личных дел. Да и кто знает, где он сейчас? Вспомнился вчерашний поток раненых на дороге. Быть может, один из тех грузовиков увозил на восток и ее тяжело раненного мужа… А она стояла рядом и не догадывалась о том…