— Ой, Харьяс Харитоновна, расскажите, пожалуйста, где и как вы познакомились с майором Чигитовым? — спрашивала чернобровая Фейга, и лучезарная синь ее круглых глаз, казалось, освещала комнату, погруженную в таинственный полумрак.
Эта девушка родом была из Западной Белоруссии, из Логойска. Перед самой войной во время отпуска она приехала в Вутлан к своей замужней сестре. Тут и вступила добровольно в Вутланскую дивизию. По документам она значилась Фридой, но все почему-то звали ее Фейгой. Очевидно, так ей больше правилось.
— А где вы справляли свадьбу? Конечно, не венчались и на вас ополчились церковники? — так же горячо интересовалась Рита. До войны она работала в главной аптеке Вутлана. Ей было известно, что до революции и в первые годы Советской власти в Чувашии процветали невежество, дикие обычаи, вроде похищения девушек или поклонения злому идолу Киреметь. Люди, восставшие против этих древних обрядов, в представлении молодежи сороковых годов, были революционерами, достойными поклонения и признательности.
Харьяс скупо рассказывала о своей нелегкой молодости. То ли ей все еще больно было вспоминать об унижениях, которые она тогда вынесла, то ли счастье последних лет навсегда заслонило прошлое?..
А вот о том, как долго, настойчиво добивался ее любви Кирилл Чигитов, она рассказала девушкам. Не за тем, чтобы похвалиться своей неприступностью, а чтобы еще и еще раз воздать должное любимому человеку.
— А как он объяснялся вам в любви? А когда он первый раз вас поцеловал? Интересно, по каким признакам можно понять — настоящая это любовь или только увлечение? А потом вы все годы дружно жили? И любили друг друга? — сверкая одухотворенными глазами, допытывалась Фейга.
— Почему ты говоришь в прошедшем времени? — возражала сверстница Рита. — Харьяс Харитоновна и майор Чигитов и сейчас безумно любят друг друга.
Харьяс, уступая девушкам, продолжала отвечать на их вопросы, но уже без прежнего воодушевления. Никогда прежде она не была суеверной, а вот сейчас, когда Фейга сказала о их с мужем любви, как о чем-то давнем, у нее тоскливо заныло сердце. А вдруг и в самом деле все, что связывало их с Кириллом, — в прошлом?
Фейга поняла свою оплошность: в самом деле, разве не глупо с ее стороны задавать такие наивные вопросы женщине, которая, имея диплом инженера-химика, пошла на фронт в качестве начальника аптеки? И все это только ради того, чтобы в трудные военные годы не расставаться с мужем. Сославшись на головную боль, Харьяс ушла спать.
Фейга и Рита, скорее обрадованные этим, нежели огорченные, уже не сдерживаясь, пустились в доверительные разговоры о главном вопросе, который их занимал, — о любви.
Перебивая и почти не слушая друг друга, девушки вспоминали о своих прежних, довоенных поклонниках. И с таким воодушевлением, как будто прошли не годы, а дни…
— Когда я училась в десятом, у нас в классе был один мальчишка, интересный такой! Правда, рыжий. Но что за беда? Зато умный! Все так и говорили о нем — у парня золотая голова. Он с отличием окончил школу и поступил в летное училище. Но главное не это… Я хотела рассказать… В общем, влюбился он в меня по макушку. Как посмотрит в мою сторону, уши так и вспыхнут, ну как два мака! Девчонки и мальчишки смеются, а он самостоятельный такой, не отказывается: а что, говорит, вот и влюбился. Вернусь из армии — женюсь на Рите. На выпускном вечере он не отходил от меня. А когда пошли домой… как чмокнет меня в губы! Я так рассердилась, как развернусь, как тяпну его по щеке! Пусть знает, что я не какая-то… Ну, он обиделся, уехал на учебу, и ни одного письмеца. Я так переживала, думала кончилась наша любовь. А вот как мне уезжать на фронт, прихожу домой, а мама говорит: Ритка, пляши, тебе письмо от Ивантеева Ванюшки! Я не поверила, думала разыгрывает. Нет, правда. Писал, что скоро на фронт отправится, будет громить фашистов с воздуха. Фейга, вот будет здорово, если мы с ним здесь встретимся! Ведь правда?
— У тебя и здесь полно ухажеров. И у всех золотые головы, хотя и не рыжие, — подтрунивала Фейга.
— Ты мне своих легкомысленных лейтенантиков не приписывай, — парировала Рита.
В один из таких вечеров-девишников к ним зашла военврач III ранга Мурзайкина. Было ясно, что ей не терпелось что-то сообщить Харьяс, но сдерживало присутствие Фейги и Риты. Чигитова по воинскому званию была ниже Уги Атласовны, но во внеслужебное время это различие никто из них не подчеркивал. Более того, Уга по-прежнему относилась к Харьяс как к старшей сестре, уважительно и сердечно.
Чем же сегодня она так встревожена? Неприятности у мужа из-за присвоенной им говяжьей туши? Неужели Уга посмела прийти к ней за поддержкой и защитой! Она не игнорирует землячество, но покрывать жульнические махинации, да еще в такое время! Нет, на это пусть никто не рассчитывает!