Ельнинская операция, как стало известно позже, — рядовой эпизод Великой Отечественной войны. Не все знали и то, какой ценой была достигнута эта победа. И все же освобождение города сыграло свою великую роль — оно подняло моральный дух защитников столицы: на фронте наступил перелом, отныне наши войска не отступят ни на шаг. Так думали многие, именно так решила и Харьяс. Этот вечер для нее и ее соседок, девушек-медичек, стал праздничным. Они долго не могли уснуть, мечтали о скорой победе над врагом.
Ночью женщин разбудил резкий стук в окно. Это был посыльный от командира медсанбата: привезли раненых. Все ясно: дивизия вступила в бой.
Фейга и Рита заметили, как побледнело смуглое лицо Харьяс. Поняли, она боится среди раненых встретить своего мужа.
Одевшись, все трое вышли из дома и, спотыкаясь в темноте о подмерзшие кочки, торопливо, почти бегом, направились на другой конец деревни. Там, у здания школы, где были размещены приемный пункт и операционная, уже сновали люди с носилками. Это санитары снимали раненых с подвод, на которых их доставили сюда с поля боя. Командир медсанбата, накинув на шинель белый халат, обеспокоенно ходил по классным комнатам школы, переоборудованным в палаты приемного отделения. Увидев Харьяс, подозвал ее к себе:
— Аптеку придется отсюда куда-нибудь перебросить. Необходимо срочно развернуть еще несколько палат.
Харьяс предложила под аптеку квартиру, в которой жила.
— Это слишком далеко, — не согласился командир медсанбата. — Ладно, это дело пока отложим. Помогите принять раненых.
Харьяс, как, впрочем, и всем работникам медсанбата, не терпелось узнать хоть что-нибудь о ночном бое. Но никто из них не посмел расспрашивать раненых. Понимали, ребятам не до разговоров, все они обессилены, обескровлены, нуждаются в срочной медицинской помощи. Лишь у последнего солдата, оказавшегося легко раненным, Харьяс дрогнувшим голосом, чуть шевельнув губами, тихо спросила:
— Вы из какого полка?
Оказалось, из артиллерийского дивизиона и майора Чигитова он не знал.
Все слышнее становился гул орудий. Казалось, совсем неподалеку за темной полоской леса, багровым заревом в полнеба, тревожно расползалось пламя пожара. Горела деревня. Быть может, та, которую совсем недавно они покинули.
Нет, не такой легкой будет победа, как думалось…
Когда Харьяс отпустила медикаменты и перевязочный материал, командир медсанбата поручил ей новое дело — эвакуацию тяжелораненых в тыл, в полевой подвижной госпиталь.
Регулировщики, стоявшие на дороге, направляли все машины, идущие порожняком на восток, в медсанбат.
Рита торопливо записывала фамилии и номера задержанных машин, делала отметки в путевых листах, куда и сколько человек нужно доставить.
Среди шоферов встречались и такие, которые с неохотой брали раненых, ссылались на срочное задание — доставить на передовую снаряды, мины или продукты. Возмущенная медсестра так отчитывала этих водителей, что Харьяс, вспыхнув, выбегала на улицу.
Утром во дворе школы, когда Харьяс размещала раненых по машинам, появился Явушкин. Беззаботно посвистывая, он нес на плече сложенные носилки.
— Идите во вторую палату, — сказала она ему вполголоса.
Явушкин, ничуть не смутившись, свободной рукой показал на ухо — не слышу, мол. А через несколько минут с медсестрой вынес на своих носилках тяжелораненого из палаты, которую указала Харьяс.
К обеду эвакуация была завершена. В медсанбате остались нетранспортабельные и легкораненые, которые через несколько дней лечения смогут вернуться на передовую.
Харьяс обошла посты дежурных медсестер — нет ли новых требований на медикаменты и перевязочный материал. Возле операционной встретила Мурзайкину. Уга была чем-то взволнована.
— Если можешь отлучиться на несколько минут, пойдем со мной, поможешь мне выполнить одно задание командира медсанбата, — сказала она.
— Хорошо, но сначала зайдем в аптеку. — Харьяс передала Рите требования на медикаменты, распорядилась кое-что сделать к ее возвращению и пошла вслед за Угой. Та остановилась у двери с табличкой: «Кабинет физики».
— Тетя Харьяс… — Так Уга не обращалась к ней с тех пор, как они работали на Вутланском химзаводе. — Начальство предлагает мне пройти специализацию по хирургии. Как ты думаешь, согласиться?
— А Иван Филиппович… что говорит он?
— Ему давно все равно — терапевт и, хирург или… патологоанатом.
— Что с тобой, Уга? Ты снова на мужа наговариваешь. Опять поссорились?