— Чигитов, расскажите мне, что вы делали до войны.
— Окончил семилетку, поступил в техникум, работал электромехаником на железной дороге.
— Как попали на фронт?
— Подал заявление о снятии брони, добровольцем записался в истребительный батальон…
— Присягу давали?
Чигитов так спешно из истребительного батальона попал в Вутланскую дивизию, что о присяге нигде речи не было. Очевидно, это упущение политрука автороты. Но чтобы не доставлять дополнительных неприятностей командованию, твердо ответил:
— Да, присягал.
Следователь, пригладив рукой черную густую шевелюру, окатил Чигитова укоризненно-презрительным взглядом:
— На фронте существует древний суворовский закон — сам погибай, а командира выручай. Слышали о таком?
— Так точно, товарищ следователь.
— Ну вот, почему же вы поступили как раз наоборот? Командира бросили, а сами удрали на машине.
— Я спасал материальную часть, за которую отвечаю головой. Кроме того, боялся угодить в плен…
— Сдача в плен равносильна измене Родине, это правильно.
— А что же я мог сделать, если капитан Мурзайкин выпрыгнул, когда я угонял от немца машину?
Следователь, явно растерявшись, строго заметил:
— Вопросы задаю я, а вам нужно отвечать.
— Пожалуйста.
— В какой момент выбросился из машины капитан Мурзайкин?
— Не знаю, я не заметил.
— А не мог он выпасть от толчка при резком развороте машины?
— Дверца машины была закрыта, выпасть он не мог. Он мог только выпрыгнуть.
— Допустим, что он выпрыгнул. Вы не могли при этом переехать его задним колесом? Могло такое случиться?
— Нет, не могло.
— Но задеть ногу или руку могло заднее колесо. Сами сказали, что машина шла на большой скорости.
— Он мог ушибиться о землю…
— На каком расстоянии был немецкий патруль, когда капитан выпал из кабины?
— Не могу сказать: не видел, когда это произошло.
— Патруль мог заметить выпавшего человека?
— Думаю, нет, было очень темно.
— К нему бежали другие немцы? Сколько их было? Вы их видели?
— Я услышал автоматную очередь и не стал дожидаться, пока прибегут другие немцы.
— А немец все время стрелял по вашей машине и ни разу не попал? На каком расстоянии вы были от него?
— Точно не могу сказать. Это можно установить только на месте.
— Что ж, съездим на место.
— Там теперь немцы.
— Значит, капитан Мурзайкин остался у немцев? Какое было у него при себе оружие? Пистолет? Возможно, капитан добровольно сдался в плен? На эту тему у вас с ним не было разговора? Вы, кажется, и до войны были с ним знакомы?
— Что же он, сумасшедший или предатель, враг своего народа? — рассердился Сергей. — У него жена работает в нашем медсанбате…
— Вопросы задаю я, — сухо напомнил следователь. — Скажите, куда же делся капитан Мурзайкин? Может, он был ранен и непроизвольно нажал на ручку дверцы машины, дверца открылась и он выпал на дорогу под носом у немецкого патруля? Могло такое случиться?
— Нет, не могло. В кабине нет пробоин.
— Но пуля могла влететь сбоку, со стороны бокового стекла.
— Исключено. С его стороны стекло было поднято. В такой холод…
— А может, капитан опустил его в тот момент, когда вы остановились и заговорили с немецким патрулем. Могло такое быть?
— Нет, не могло.
— Почему?
— Да потому, что стекло было поднято. Я же отлично это помню, дверца открыта, а стекло поднято.
— Это вы утверждаете. А если я вам не верю.
— Если не верите, то и расспрашивать нечего.
— Где вы бросили капитана Мурзайкина? Расскажите всю правду, тогда я поверю. А то одно и то же: «не знаю», «не знаю». А кто же должен знать? Человек сидел рядом с вами.
— Ну, сидел.
— А потом?
— Потом я заметил, что капитана рядом со мной нет. А дверца машины открыта.
— Немцы гнались за вами?
— Нет. Во всяком случае, когда я пришел в себя и остановил машину, никаких признаков погони не было. Я долго стоял, ждал капитана, но не дождался.
— На сколько вы удалились от немцев?
— Не знаю. Растерялся, на спидометр не посмотрел.
— Если капитан Мурзайкин жив, не ранен и не попал в плен, то он должен бы уже вернуться в свою часть. А его нет. Вы знаете, что вас ожидает, если капитан не вернется?
Сергей молчал.
— Под трибунал пойдете. Вас будут судить за трусость и нарушение присяги. Вы на поле боя бросили своего командира! Идите. Я вызову вас, когда потребуетесь. Из части не отлучайтесь. Или вас посадить на гауптвахту? Ну, ладно, идите пока.