Мурзайкин не прочь был расспросить парня о его родителях, но воздержался. Чтобы заполнить возникшую паузу, поинтересовался:
— Как вас зовут?
— Алесь Карнач.
— Редкостная фамилия, — сказал Иван Филиппович, выходя в балку, где была развернута санитарная часть полка.
Мурзайкина окликнул раненый старшина.
— Мое ранение — пустяк, — заявил он, — кость не повреждена, а мясо заживет, лишь бы заражения не было. А вот как быть с лейтенантом? У него раздроблено бедро, ему срочно нужен хирург.
— Надо бы попытаться его эвакуировать, — сказал Мурзайкин, — но как?
— У меня есть план, — оживился старшина. — Надо дождаться ночи и на подводах проехать в Соболенку. Я дорогу туда хорошо знаю, могу сопровождать: несколько раз ездил туда за продуктами. Поедете с нами?
— А вдруг там немцы?
— Нет, они туда не дошли. Они перерезали лишь дорогу. Нам нужно перехитрить немцев и проселочными дорогами прорваться к своим. Ведь сплошной линии фронта здесь нигде нет!
Старшим среди медиков оказался врач, представительный мужчина средних лет. Некоторое время он работал вместе с Угой Атласовной в медсанбате и потому был знаком с Мурзайкиным.
— Как вы, Иван Филиппович, попали сюда? — спросил он.
— Ехал в тыл, а попал на передовую, — иронизируя над собой, ответил капитан. — Меня ждут в штабе армии, а я не могу выбраться отсюда.
— Придется вместе выходить из окружения…
— Говорят, дороги нет.
Врач пожал плечами, заметив, что в этот полк он заехал ненадолго, чтобы помочь эвакуации раненых, и вот застрял.
— Значит, мы люди одинаковой судьбы, — заключил Мурзайкин. — И нам непременно сегодня же нужно постараться выбраться отсюда.
— Только вместе с ранеными! — ответил врач. — Я не могу их бросить.
Над расположением полка показались немецкие самолеты. Бомбы, которые они сбрасывали, падали прямо на боевые порядки. Врач приказал носилки с тяжелоранеными внести в укрытие, остальным рассредоточиться и замаскироваться. Налет длился недолго, но после него в овраг стали подносить и приводить новых раненых. Врач попросил Мурзайкина взять одного санитара и добраться до ближайшей деревни, авось там в сельской аптеке что-нибудь осталось из медикаментов и перевязочного материала, очень нужны бинты и вата.
Деревня лежала в котловане, в двух километрах от боевых порядков, вытянувшись вдоль небольшой речушки. Ночью Мурзайкин не заметил ее — было там не более пятидесяти дворов. Иван Филиппович усомнился, едва ли там когда-нибудь была аптека, но все же решил сходить. У него возникла идея — перенести всех раненых в деревню и расположить в домах. По крайней мере, можно будет обеспечить нормальный уход. Врач без слов понял намерения капитана и страдальчески улыбнулся.
— Майор не хочет распылять силы, — сказал он Мурзайкину. — От полка осталось не более батальона. Во время немецких атак мы все — медики, санитары, повара — идем в бой, даже легкораненые берут в руки гранаты или винтовки. Майор решил с этой высоты никуда не уходить: окопаться и ждать подкрепления. Деревня лежит в низине, поэтому майор Чигитов боится туда отходить. К тому же, там нет ни одного каменного здания. С точки зрения тактики, все правильно.
Капитан Мурзайкин не терял надежды добраться до штаба армии: там его ждал заместитель командующего. Так имеет ли право Чигитов удерживать его здесь? Разве не ясно, что долг командира полка всячески содействовать Ивану Филипповичу в том, чтобы он добрался до штаба армии. Тем более что мелкими группами легче выходить из окружения.
Сопровождавший Мурзайкина санитар оказался человеком бывалым: воевал с финнами, имел ранение и теперь вот вынес с поля боя уже свыше сорока человек. Ему полагается награда, и он представлен к ордену. А то, что полк оторван от штаба дивизии и находится в окружении, санитара вроде бы и не беспокоило.
— Я с первого дня на передовой, — рассказывал он. — Сначала был в саперном батальоне, сюда попал из госпиталя. За четыре месяца всего повидал. И в окружении бывал. Выберемся и на этот раз. Наш майор башковитый, знает свое дело.
Жителей в деревне, как и следовало ожидать, не было. Санитар знал, что аптеки в деревне нет, но все же пошел с Мурзайкиным.
— Зато тут есть автомобиль, в дровянике школы стоит, — таинственно сообщил санитар. — Поскольку вы инженер-автомобилист, посмотрите, проверьте эту машину. Может, на ней сможем вывезти раненых.