— Ну, если так, — обрадовался он и заметно повеселел. — Мне, понимаешь, надо дожить до того времени, когда внук выучится на инженера: есть у меня одна задумка насчет летательной машины. Эроплан в сравнении с нею — стрекоза. Вот мысли-то есть, а как за нее взяться — не знаю. Помощник нужен, чтобы инженер был, грамотный, значит.
— Доживешь, дедушка Мирокки, и до того времени, когда правнуки тебе будут помогать…
— Дай бог, дай бог, — согласился Мирокки. И стал расхваливать купе и вагон, в котором они ехали. И совсем уж был поражен, когда вошел проводник и постелил им постели.
В Москву он ехал в общем вагоне и за ночь не сомкнул глаз — боялся как бы не стибрили «вечную мельницу», все на нее так пялили глаза!
От ужина Мирокки отказался и, подумав, снимать ли кафтан, лег в постель. Когда Леонид тоже улегся, он неожиданно встал и начал рассуждать:
— Все-таки ты, Леонид, шибко счастливый человек. Ну, а как же! Угадал, когда родиться. Если бы я родился этак лет на полсотни позже, тоже был бы шибко счастливым. Выучился бы, жил в Москве… Говорят, Михаил Иванович Калинин ходит на работу пешком. Правда, что ли? Тебе не приходилось его встречать? А должен бы — работаешь-то почти рядом с Кремлем…
Когда обо всем было рассказано и расспрошено, Мирокки нашел нужным пожурить Леонида.
— Что же ты в отпуск едешь без жены? Надо бы захватить ее, показать землякам…
— В другой раз привезу, когда сынок подрастет.
Прямо с поезда Иревли и Мирокки пошли на химзавод к Тодору Христову. Тот не сразу догадался, кого к нему привел Леонид. И только присмотревшись, узнал в госте своего спасителя, бывшего солдата Мирокки.
Он обнял его, расцеловал… Растроганный Мирокки разговорился… Он даже не обращал внимания на то, что Леонид, вынув блокнот, что-то строчил и строчил в нем.
Потом Христов повел Мирокки и Иревли к себе домой. Пока Мария Фадеевна суетилась на кухне, накрывала на стол, Тодор позвал с улицы старшего сына Славика, взял на руки младшего Мирокки и сказал им, показав на гостя:
— Это мой отец и ваш дедушка.
В доме Христовых с каждой минутой становилось все многолюднее. Друзья, соседи, знакомые сходились посмотреть на человека, спасшего жизнь Тодора.
Вскоре весть об этом событии облетела весь поселок. Потом о нем заговорили в разных концах района. В партком химзавода стали звонить из редакций республиканских газет и радио.
Мирокки и Христова, героев гражданской войны, приглашали на пионерские сборы и комсомольские собрания. В районной газете появилось сообщение, что женщина из соседнего колхоза, родившая двойню, назвала своих сыновей Тодором и Мирокки.
Дедушку Мирокки не отпускали от себя Христовы, Иревли остановился у Чигитовых. Жили они как на вокзале — всюду стояли узлы, мешки, ящики, чемоданы. А Яндураев все еще не приезжал.
Впрочем, Леониду было не до забот друзей. Его всецело поглотила работа. Писалось удивительно быстро, легко, с подъемом. И вот корреспонденция уже готова. Надо быстрее возвращаться в Москву.
В это утро по поселку разнеслась трагическая весть: в придорожной канаве у шоссе Вутлан — Элькасы обнаружили труп зверски убитого старика Мирокки.
Кто мог это сделать? Кому был опасен этот добрый наивный человек?!
Иревли припомнил весь свой разговор с Мирокки и ужаснулся.
Как он не мог еще тогда понять, что старик не по отсталости и невежеству боялся гласности своих добрых дел! Необходимо сообщить о его боязни следствию. Леонид решил задержаться еще на пару дней.
27
Один в квартире Сережа чувствовал себя превосходно. Время от времени к нему заходила Тамара Элле. Она тоже окончила семь классов и приехала в Москву, чтобы поступить в музыкальное училище при консерватории.
Вот и сегодня, отложив учебник по грамматике, Сережа пошел ее провожать. Но, прежде чем сесть в трамвай, который довезет их до квартиры девушки, они прошлись по Тверскому бульвару, потом решили зайти в летний ресторан поужинать. Деньги у Сережи были на исходе. Родители надеялись приехать в Москву вслед за ним, поэтому дали на первое время на самое необходимое.
Цены в ресторане оказались настолько высокими, что мальчик испугался — вдруг не хватит денег расплатиться… Тамара, поняв его смущение, сказала:
— Сережа, я есть совсем-совсем не хочу. Только попить бы чего-нибудь…
Они заказали по стакану чаю и по слоеной булочке. Официант, поняв подростков, по-отечески им сказал: