Не забыла она и об Анатолии, купила ему соломенную шляпу, галстук и белый летний костюм.
И вот деньги истрачены, вещи уложены, и не осталось ни одного повода, чтобы еще хоть на один день отложить выезд. Значит, пора трогаться…
Пришли прощаться одинокая тетушка Зины, сосед, земляк Анатолия, Иштулов…
— Уж и не знаю, доведется ли еще увидеться, может навеки расстаемся? — всхлипывая, говорила тетя.
Зина, успокаивая старушку, гладила ее по седым волосам:
— Да мы будем чаще видеться, чем прежде. Толя-то как-никак едет директором, когда захочет, тогда и выпишет себе командировку в Москву. И меня с собой прихватит. Так что жди, скоро нагрянем в гости.
— Не забудьте написать как доехали. Дай бог вам там всего хорошего. Живите дружно, будьте счастливы. Толечка, на чужбине Зиночку не обижайте, она вас так любит, так любит…
Иштулов, пожав руку Яндураеву, сказал:
— Видно, старею, что-то в родные края стало тянуть. Слушай, Анатолий, прикинь там — если окажется приличная должность, отбей телеграмму, мигом прикачу, насовсем.
В поезде Зина всплакнула.
— Ну что ты в самом деле? — удивился Анатолий. — Не умирать же едем. Подзаработаем денег, оперимся и, если захотим, снова вернемся в Москву.
— Ах, Толя, да не о том я… Просто тетушку жаль, старенькая, одинокая, а мне она, как родная мать. Я ведь у нее вот с таких пор воспитывалась.
— Устроимся и возьмем ее к себе. Пусть возится на кухне, нянчит внуков.
Дом, в котором временно устроились Яндураевы, стоял в густом яблоневом саду на окраине поселка. Снаружи он казался обычным деревенским жилищем, зато внутри был отделан не хуже столичной квартиры — паркетные полы, кафельная печь, стены комнат гладко оштукатурены…
После тесного домика в Мытищах, перенаселенного постояльцами, этот особняк казался дворцом…
— Здесь мы жить будем недолго, — заявил Анатолий. — Как только освободится директорская квартира, отремонтируем ее и переедем туда. Все удобства, второй этаж и даже балкон.
В тот же день к Яндураевым зашел Чигитов.
— Умные люди стремятся в столицу, а мы бежим оттуда, — после первых же дружеских приветствий заметила Зина. — Вы уж не забывайте в Москве про Анатолия. Мы ведь тоже здесь не будем задерживаться, при первой возможности переведемся в центр.
— Не успели приехать, а она уже рвется обратно, — недовольно произнес Анатолий. — Ох, уж эти женщины! Пойми их, чего они хотят — успеха мужу или провала.
— Ладно прибедняться, если бы не жена, еще не известно, стал ли бы ты инженером и директором завода, — заступился за Зину Кирилл.
— Разве он оценит! — обиженно вздохнула та.
— Ну, потерянным годом я действительно обязан ей, — отпарировал Яндураев.
Зина сочла нужным пояснить Чигитову:
— Это я уговорила его пойти на работу в Мосэнерго. Думала, закрепится в Москве, отдохнет от учебы, потом потихоньку, не надрываясь, закончит институт. О нем ведь заботилась. А он до сих пор все пилит и пилит меня. Подумаешь, беда, годом позже получил диплом!
— Зато ты теперь имеешь опыт производственной работы. Московская школа… Это что-нибудь да значит, — опять вмешался Кирилл.
— Опыта производственной работы у меня и без того было достаточно, — не соглашался Яндураев.
— Ты типографию с Мосэнерго не сравнивай. Речь идет об опыте руководящей работы… — заметил Чигитов.
— Я работы не боюсь и с любыми обязанностями справлюсь. Или ты намекаешь на мою неудачную журналистскую карьеру? Тогда я был желторотым юнцом, учитывать надо! — горячился Анатолий.
— А я и учитываю, иначе…
— Иначе не поддержал бы мою кандидатуру на пост директора?..
— Да брось ты ершиться. Ты же отлично знаешь, что я здесь ни при чем. На должность директора тебя пригласил Ятманов.
Зина, боясь, как бы мужчины не поссорились окончательно, попыталась остудить их пыл:
— Да хватит вам вспоминать прошлое, надо говорить о будущем. Кирилл Герасимович, Харьяс еще не уехала в Москву? Как Сережа сдаст? Вы, конечно, знаете, что у Иревли полнился наследник…
Но мужчины были во власти более важных государственных дел. Предстояло приступить к приему-сдаче огромного заводского хозяйства, осветить многие производственные вопросы, оговорить кое-какие проблемы.
И тут вновь обнаружились разногласия: Чигитова очень тревожила судьба сланцевых залежей, Яндураев считал, что добыча и использование сланцев не имеют никакого отношения к его заводу.
— Химзавод, который я принимаю, занимается переработкой фосфоритов. При чем тут сланцы? Тем более что на их разработку трест не выделяет ни копейки. Выходит, что все это ваша самодеятельность. Я ею заниматься не позволю.