— А вот жду тебя, чтобы рассказать, а ты что-то заработался.
— Тут из райкома заходил товарищ, пришлось задержаться. Ну, ты там не скучай, я сейчас возьму такси и мигом примчусь!
И в самом деле, через десяток минут появился Кирилл. Он был в белом чесучовом костюме, соломенной шляпе, в руках — большой желтый портфель. Заметно пополнел, но выражение лица было прежним, добрым, участливым.
Они обнялись, расцеловались:
— Что там у вас нового, расскажи-ка, — попросил Кирилл.
— Секретарем парторганизации отдела избрали. Теперь приходится заниматься еще и общественной работой.
Они прошли в кабинет, сели друг против друга.
— У нас много нового, но лучше бы его и не было… Ну, во-первых, Ятманов совершенно оголил химзавод, всех лучших надежных людей забрал на ВРЗ. Как видно, то, что ты… мы считали делом своей жизни, его больше не тревожит, не интересует. Во-вторых, Яндураев… снят с работы…
— Как снят? — не понял Чигитов, — Куда же он переброшен? Кто назначен директором химзавода?
Мурзайкин, тяжело вздохнув, срывающимся голосом заметил:
— Он никуда не переброшен, он просто сброшен с поста директора…
— Да не тяни ты, рассказывай толком! — не выдержал Кирилл. — Когда, кем, за что?
— Видно, за то, что хотел высоко взлететь, а силы не рассчитал, — язвительно заметил Иван. И уже другим тоном: — Ты же знаешь, как это бывает: потянешь за ниточку, размотаешь клубочек…
— Не понимаю, — вставил Чигитов.
— После того как был убит дед Мирокки, начались следствия, допросы… В таких случаях все становятся особенно бдительными и подозрительными. Говорят, благодаря Леониду Иревли следствие пошло по правильному пути, и вскоре был арестован Кугаров. Он оказался белым офицером Кургановым. Стали интересоваться его жизнью, где работал, чем занимался… Оказалось, что на последнюю должность — на химзавод — его принял Яндураев.
— Я же ему не советовал его брать, — не скрывая досады, заметил Кирилл. — Я же ему говорил, что мы его чуть под суд за разные махинации не отдали…
— Припомнили ему и то, что он на должность начальника механического цеха пригласил из Москвы своего друга Иштулова, незаконно переместив на рядовую работу Эльмукова. А именно Эльмуков и воевал против Кугарова, когда тот хотел спустить какое-то заводское оборудование. Ну ты-то это лучше меня знаешь, при тебе все это было… А тут пошли разговоры, что жена Яндураева бывшая аристократка, даже своего ребенка не кормила грудью — взяла кормилицу, что ее первый муж — белый офицер, ну и что… будто бы Кугаров-Курганов был в нежных отношениях с ней. Во всяком случае вроде бы на приемах, которые устраивала Зина, он только с ней танцевал и вообще выглядел заглавной фигурой.
— Боже мой, какая чушь! — возмутился Чигитов.
— Может быть, Анатолий так и работал бы директором завода, но Ятманов предложил ему пост председателя райисполкома… А тут такие разговоры… Стали писать жалобы, райком не только не поддержал его кандидатуру на пост председателя райисполкома, а освободил и от обязанностей директора.
— Где же он теперь? Кем работает?
— Переведен на должность дежурного диспетчера, но заболел — кто говорит — сильное давление, кто — инфаркт миокарда. И лежит в больнице…
— Кто теперь возглавляет завод?
Мурзайкин безнадежно махнул рукой:
— Предлагали мне пост директора… Я сначала отказывался, потом согласился. Но, видно, кто-то накапал и на меня… Может, Яндураев. Мы с ним в последнее время не ладили. В конце концов наш завод, первенец пятилетки, бросили на попечение политэмигранта Христова.
Чигитову не понравилось, что Мурзайкин ставит в упрек Христову его иностранное происхождение. Ведь он был героем гражданской войны, самоотверженно работал в шахтах Донбасса, на фосфоритных рудниках Чувашии.
А Иван уже вымещал злобу и обиду на Ягуре Ятманове:
— Нет, не тем он стал, каким, как рассказывают, был прежде. Да и размаха государственного у него, видно, нет. Умного, способного человека разве отпустили бы из Совнаркома республики? Кто он теперь? Подумаешь, — секретарь райкома! Ясно одно, после такого оскорбления делать мне там больше нечего.
— После какого оскорбления? — не понял Чигитов.
— Я же рассказывал: мне предложили должность директора завода, а назначили Христова. Как же можно такое унижение простить? Я решил уехать из Вутлана.
— Этого делать не следует, — попытался облагоразумить его Кирилл. — Да и куда ты поедешь?
— Жена получила назначение в санаторий ВЦСПС на юге, поеду с ней.