— А маму? — почему-то спросил Иштулов. То ли ему хотелось услышать «и маму», чтобы утешить жену, то ли приятно было убедиться, что сын к нему привязан больше.
— Нет, маму не вспоминает, — уверенно сказал милиционер, будто все это время он сам был рядом с Аркашей.
Центральная улица, по которой они ехали, утопала в зелени и казалась бесконечно длинной. Или это Мурзайкин так медленно ведет машину?
Александра Макаровна постаревшая, осунувшаяся за эти несколько часов, сидела, бессильно привалившись к спинке кресла, и молчала. В ее запавших серых глазах стояли слезы.
Иштулов старался не смотреть на ее исстрадавшееся лицо.
Милиционер, хотя и отлично знал, где находится дом, в который они ехали, с занятым и сосредоточенным видом держал перед собой развернутую записку с адресом.
Когда Мурзайкин сбавил скорость, чтобы прочитать номер дома, мимо которого проезжали, милиционер уверенно произнес:
— Еще, еще немножко, вон он, у трансформаторной будки.
У большого дома с террасами с двух сторон их ожидал молодой мужчина.
— Только уж не ругайте мальчика, — сказал он родителям, — он и так, бедняжка, настрадался.
— Это вы его нашли?
— Нет, моя жена. Она возвращалась с пляжа, а мальчик стоял на берегу и плакал.
Из-за круглого стола, стоявшего посреди небольшой квадратной комнатки, поднялась молодая женщина.
— Пожалуйста, проходите, — сказала она.
Аркаша сидел на кровати, покрытой голубым покрывалом, бледный и утомленный, как после продолжительной болезни.
Иштуловы кинулись к нему. Они верили и не верили, что сын нашелся.
Мальчик, безучастный ко всему, даже не бросился к родителям — то ли так переутомился, то ли чувствовал себя виноватым.
— Ну вот и нашелся наш сынок, — первым нарушил напряженное молчание Иштулов. — Где же ты был? Мы с мамой тебя искали, искали…
Всхлипнув, Аркаша ответил:
— Я хотел бабочку поймать, а она улетела. Я за ней бежал-бежал, потом бабочка потерялась. Я посмотрел — тебя нигде нет, сада нет, нашей веранды тоже нет…
— Как же ты перебрался через овраг? Там же ручей течет.
— Я снял сандалии, взял их в руки и перешел, — ответил мальчик.
Тут милиционера осенила догадка:
— Слушай, по-моему это тебя я видел во дворе милиции. Ты сидел и в камешки играл. — И уже взрослым: — Я еще хотел подойти к нему, а потом передумал.
— Я не знал куда идти, а там валялись красивые камушки, — ответил Аркаша. Он так и сидел неподвижно на кровати, очевидно, ожидая распоряжения старших.
Александра Макаровна, присев на краешек постели, погладила сына по голове.
— Где вы его нашли? — обратилась она к женщине.
— Около вышки пограничников.
— Значит, около пяти километров прошел вдоль берега, — заметил Мурзайкин.
— Он стоял и плакал, — продолжала рассказывать женщина. — Я его спросила, почему он плачет. Он ответил, что заблудился. Сказал, что с папой и мамой приехал отдыхать, а как называется санаторий, не знает.
Иштуловы сердечно поблагодарили супругов, приютивших их ребенка, Архип Прокопьевич на руках перенес сына в машину.
Прощаясь, Мурзайкин пригласил их вечером, после ужина, к себе.
— Жена будет рада вас видеть. Да и поговорить хочется…
— Уга Атласовна в этом же санатории работает? — спросила Александра Макаровна.
— Работала в этом, перешла в другой. Говорит, нечего семейственность разводить. А может, в том санатории директор интереснее. Кто поймет этих женщин! После Кирены я ни одной ни в чем не верю.
Полдник и кое-что от обеда Иштуловым принесли прямо в комнату. Но после пережитого им было не до еды.
Архип Прокопьевич выпил только стакан чая, Александра Макаровна остаток сил употребила на то, чтобы уговорить сына хоть чем-нибудь подкрепиться. Аркаша морщился, отказывался… И вдруг его вырвало…
Иштулов побежал за медиками. Пришли врач я фельдшерица. Измерив температуру и осмотрев мальчика, сказали, что он перегрелся и в результате — солнечный удар.
Александра Макаровна не отходила от ребенка. Архип Прокопьевич пошел на ужин один. Зайдя к Мурзайкину, рассказал о последствиях похождений сына.
Иван Филиппович был искренне огорчен. Он тут же позвонил жене и попросил ее посмотреть Аркашу. Через несколько минут Уга Атласовна в сопровождении мужа была у Иштуловых.
Она осмотрела мальчика, согласилась с диагнозом своего коллеги. Утешила: