Остановившись у небольшого зеркала, висящего у выхода, она достала из кармана круглую помадницу, опустила в нее палец и восстановила цвет губ. Андреа, семеня за ней, мельком глянула в зеркало.
В графском платье она могла бы сама себя не узнать. Поражало, как наметан был глаз Бьянки, которая за ночь и без примерок смогла так хорошо посадить платье, будто оно было сшито специально для нее.
— Рада, что тебе нравится.
— Безумно, — Андреа встрепенулась, поспевая за графиней.
— Я покажу тебе одно место… Оно настраивает меня на особый лад. До сих пор не понимаю, как это работает. Если тебе понравится, можешь побыть там до отъезда столько, сколько тебе захочется.
Окна замка располагались так, что начиная с раннего утреннего часа, даже зимой все коридоры и комнаты оказывались прекрасно освещены без необходимости зажигать свечи или лампы.
— Никогда бы не подумала, что в замке есть электричество.
— Его здесь практически нет. Я не люблю его — из-за электричества приходится сверлить стены, а это грязно и громко. Электричество есть только в главном зале и в нескольких помещениях, где оно необходимо. В остальном замке все освещается свечами. Я нахожу их свет более умиротворяющим. Счастлива, что мой нынешний управляющий разделяет этот мой подход. Потому что предыдущий как раз повесил у входа люстру. Она хороша, но уж больно…
— Электрическая?
— Именно так. Хотя не подумай, я стараюсь успевать за модой в той мере, в которой она мне доступна.
— Я видела на полках совсем свежие книги, которые буквально недавно вышли. Да и ваше платье… Я не мастер, но мне кажется, оно вполне… Столичное.
— Это как раз те сферы, куда я прикладываю максимальные усилия.
Обе засмеялись, отчего остатки напряжения, если они и были, растворились. Андреа вдохнула воздух, набирая полные легкие и чувствуя, как по телу распространяется умиротворение. Тишина и пустота замка, ковры, поглощающие шаги, весь его интерьер, словно сошедший с картин, действовал убаюкивающе.
Клара остановилась у поворота и обернулась.
— Закрой глаза. Не бойся.
Андреа послушалась и почувствовала, как графиня заходит за ее спину, слегка подталкивая вперед и помогая обойти угол коридора. Закусив губу от усердия и выставив руку вперед, Андреа сделала пару шагов и почувствовала запах сырой земли.
— Пока не открывай.
Пальцы уперлись в холодной стекло, на которое Андреа слегка навалилась. Дверь поддалась и запах мокрой земли усилился.
— Открывай.
Андреа охнула, не в силах сдержать восхищение.
Перед ними высились огромные пальмы, упираясь лохматыми зелеными головами в стеклянный потолок, под ногами, почти скрыв каменный пол, расстилались разноцветные травы и мелкие цветочки, спрятавшиеся в раскидистых кустах лавки обвивал плющ, а среди каменных композиций и в искусственных ямках журчали ручьи и водопадики, впадающие в пруды. Андреа села на ближайшую лавку, убрав под нее ноги и посмотрела на серое зимнее небо, похожее на комки грязной мокрой ваты, скользящей над стеклом.
— Клара, это… Фантастика.
Женщина кивнула и села рядом, убирая ветку куста, упавшую на плечо.
— Моя семья много лет владела флотом и привозила эти растения из разных стран. Саду несколько веков и я считаю его реликвией. Мне захотелось показать тебе это место, потому что оно… Самое живое в Иваждине. Подумалось, что здесь тебе может быть спокойнее, чем в других помещениях. Там рыбки плавают, их можно кормить…
Андреа показалось, что Клара смущена или для нее этот момент невероятно интимен.
— Это самый красивый сад, который я видела. Хотя я была в королевском ботаническом саду.
— Ну уж! До королевского ему все же далеко, но спасибо за похвалу. Расскажи мне лучше о том, где ты училась. Наверное, в Красном университете?
— Нет, госпожа, в Крестьянском университете Лецина.
— Как интересно! Жаль, что в мое время женщин нигде не учили, а если уж и принимали куда-то, то в Красный университет, то только аристократок и очень редко. Я думала, что они пошли по своему либеральному пути и начали принимать всех.
— Нет. Но учили меня неплохо. А кем бы вы стали, если бы могли учиться?
— А кем становятся те, кто любит людей?
— Врачами или философами, я думаю.
— Тогда, пожалуй, второе. Приняли бы меня, как думаешь?
—... и выпустили бы с отличием.
Андреа усмехнулась и в ту же минуту перед глазами снова расплылись пятна, а все тело словно ошпарило кипятком. Она сжала зубы, чтобы не закричать, но вместо этого завыла, выгибаясь от боли в ледяных и жестких, как камень, руках графини, успевшей поймать ее и удержать.
— Все в порядке, так бывает… Дыши, — Клара расстегнула несколько пуговиц на спине Андреа, спустила платье, зубами, так как второй рукой держала ее саму, вынула пробку из флакона с розовым эликсиром и вылила его содержимое в разошедшиеся на груди кровавые раны, — Я взяла порцию с собой на этот случай… Дыши, дыши. Так еще будет, пока не заживет совсем. Нужно немного потерпеть.
Боль в снова затягивающихся ранах утихала, зеленые и малиновые всполохи перед глазами бледнели и Андреа, все еще тяжело дыша, поняла, что висит у графини на руке всем телом.
— Спасибо. Так резко…
— Да, к сожалению. Зря, наверное, я заставила тебя подняться из постели.
— Да нет, все в порядке…
Клара бросила пустой флакон в карман и подняла Андреа на руки, как ребенка.
— Я отнесу тебя обратно. И больше не соглашайся на мои предложения, пока не придешь в себя.
Андреа не сопротивлялась. От графини исходил запах пыльного мрамора, железа и духов, но это уже не удивляло. Эликсир снова обострял ее чувства, отчего смесь ароматов сада и того, что она слышала, уткнувшись носом в плечо женщины, будоражили и уводили в водоворот, расцвеченный яркими вспышками даже перед закрытыми глазами.