Как только дверь за ним закрылась, карета тронулась. Андреа потерла глаза, восстанавливая зрение и смущенно вздрогнула: напротив них с врачом сидела женщина, которую она до этого не заметила.
— Простите, госпожа, я вас не заметила.
Женщина помолчала, будто не хотела отвечать.
Неужели аристократы правда такие заносчивые, как говорят?
— Ничего страшного.
Голос женщины, которая показалась Андреа молодой, звучал сухо, будто шелест бумаги. Рассматривать знатную особу пристально не полагалось, но Андреа заскользила глазами по роскошному белому платью, расшитому серебром, добралась до тонкой фарфоровой руки, украшенной массивным кольцом в виде кроличьей головы и втянула голову в плечи: женщина, заметив, что ее перстень рассматривают, спрятала руку.
— Кстати… Никому не стоит знать, что ты видела. Скажи, что ты просто устала во время прогулки и тебе стало дурно. А если что-то спросят про нашу драку, скажи, что на нас напал медведь.
— Врать плохо.
— Тебе стоит сделать то, что я тебе сказал. Просто поверь. Повтори.Андреа подняла глаза на герцога. В другие дни она была бы рада встрече с ним, но не в этот раз.
— Хорошо. Если вы не скажете маме, где я была.
— Ты быстро схватываешь. Скажу, что увидел тебя на въезде в город.
Андреа смущенно кивнула и запустила руку в карман. Один из орехов чудом уцелел, поэтому она подышала на него, протерла о платье и попыталась укусить, но плод выхватила из рук тонкая белая рука.
— Ой! — сдавленно воскликнула женщина, и Андреа сквозь вуаль увидела испуг в ее голубых глазах.Макс забрал кидри у женщины и покрутил в руках.
— Зачем ты пыталась это съесть?
— Я его не воровала. Он никому не нужен, растет у стены.
— Я не говорил, что ты его украла, я спросил, зачем ты пыталась его съесть.
— Господин Мареш… Кидри — это очень вкусные орехи. Вы что, неужели не были маленьким мальчиком и не знаете?Мареш выбросил орех в окно, а женщина улыбнулась.
— Малышка, это не кидри. Это пакреамин.
Андреа насупилась и исподлобья посмотрела на аристократку. Спутница герцога сидела в тени так, что можно было рассмотреть только общие линии ее лица, по которым не узнавалась ни одна из тех женщин, которых Андреа видела в газетах.
— Пакреамин — это ядовитый плод. Хорошо, что ты не успела его съесть.
— Не правда, госпожа, — Андреа почувствовала, что ее слова звучат грубо, но решила стоять на своем, — Я сто раз их ела, — она запустила пальцы в карман платья, где еще осталась раздавленная плоть от других орехов и облизала пальцы, — Вот. Он слегка горький, но потом сладкий.
Женщина хмыкнула.
— Какая ты упрямая. Как тебя зовут?
— Андреа, госпожа.
— Перестань, — отрывисто бросил герцог, нахмурившись и взяв руку девочки, чтобы послушать пульс. Андреа не поняла, к кому относилась эта фраза, но ей почему-то показалось, что не к ней.
— А вас?
Женщина засмеялась и смех прошелестел так же странно и бумажно-сухо, как ее первая фраза.
— Не скажу.
Врач отпустил руку девочки и пристально посмотрел на спутницу.
— Она в порядке. Но все равно надо сказать, чтобы вырубили пакреамин, если дети могут его наесться.
— Никто им не наестся. Я никому не говорю, где он растет.
Карета въехала через ворота города и поехала к площади, где герцог обычно останавливался.
— Я высажу тебя в центре. Ты сможешь сама дойти домой? Я не буду останавливаться сегодня, нам нужно ехать дальше и мы торопимся.
— Конечно. Но вы мне расскажете про зверя?
— Так… Давай-ка ты… — герцог вынул из кармана платок занес руку с ним за голову девочки и зажал ей нос и рот. Андреа дернулась, но что-то внутри приказало ей затихнуть и задержать дыхание. Еще больше склонив голову, она замерла и расслабила все тело.Платок пах травой и чем-то металлическим, будто в нем минутой ранее были завернуты ржавые ключи.
— Макс, ну зачем… Она просто ребенок… Не стоит.
— Стоит. Пусть поспит и забудет. Будет считать, что солнце напекло. Я ее за этим и подобрал. Чтоб трепалась меньше.
Женщина осуждающе щелкнула языком, но не вмешалась.
Ничего не происходило. Андреа продолжила сидеть, уставившись в пол и, сама того не зная, угадала то, чего от нее ждал врач.
— Вот так лучше.
— Не навреди ребенку.
— Крестьянских детей лопатой не добить, а ты беспокоишься о какой-то корректировке памяти.
— Да ничего она не видела.
Оставшуюся часть дороги Андреа провела, уткнувшись головой в стенку кареты и делая вид, что находится в полусне. Сама же, за это время, она пыталась рассмотреть женщину, сидевшую перед ней. Шутка ли — настоящая аристократка! Первая, которую Андреа видела так близко.