Благородная спутница алхимика не была красавицей — она выглядела болезненной, уставшей и бледной. Андреа сделала вывод, что герцог сопровождал ее на лечение, но не могла придумать куда — за Вранчевым или в нем самом серьезно лечиться было негде и обычно с такой целью через город никто не ездил. На подъезде к площади врач растормошил ее за плечи и Андреа сделала вид, что проснулась.
— Привет! Ты как? Я тебя на полянке нашел. Жарко сегодня было, — подчеркнуто разделяя слова, закричал ей в лицо врач, — Не гуляй в полдень. Все, беги домой, не болей. Герцог наполовину раскрыл дверь кареты и опустил девочку на землю, — Еще увидимся.
— До свидания, господин Мареш и госпожа…
Мужчина шумно захлопнул дверь, заглушив прощание.
Она видела зверя. И зверь спас её.
Глава 2. Вранчев
— Мама, мне нужна твоя помощь.
Андреа, сдувая со лба черный локон, вбежала с кипой листов в кухню. Свой двадцать третий день рождения она встречала дома, едва начав работу со своим первым классом.
Белокаменная школа, построенная пару веков назад графом Маринеску, владельцем всех хлебных полей в округе, располагалась на окраине города, за небольшим парком, который местные всегда отвоевывали у дикого леса. И если первые классы, о благополучии которых лично справлялся граф, состояли всего из десяти человек, то к моменту, когда Андреа переступила порог школы в качестве учителя, классы насчитывали уже восемьдесят учеников.
Внутри с каждым годом становилось теснее, но уютнее и красивее места во Вранчеве Андреа не знала: уж сколько лет прошло, а усилиями учителей школа сохраняла свой практически первозданный интерьер с тяжелой мебелью из красного дерева, широкими настенными гобеленами, чьи сюжеты отнимали от урока внимание самых мечтательных ребят и прекрасными коваными люстрами, больше походившими на защитные сооружения, чем на светильники. Десятилетиями школа не нуждалась ни в чем: умирая, граф завещал потомкам заботиться о своем детище и даже тогда, когда род растворился в истории, а их замок опустел и был отдан под нужды больницы, королевский двор взял на себя исполнение графского наказа. Иногда оказываясь возле портрета худого голубоглазого мужчины с крупными, чуть заостренными чертами лица и пшеничной бородой, Андреа мысленно благодарила его за все и любовно стирала пыль с золотой рамы из грушевого дерева.
В этой школу больше тридцати лет назад и пришла работать Станка Урсу, выпускница одного из крестьянских университетов, переехавшая во Вранчев со своей приемной дочерью Андреа. Будучи чужестранкой, Станка посвятила всю себя местной истории и преподавала так, что влюбляла детей не только в литературу, но и в место, где они родились. С самого детства Андреа слышала, как все в городе восхищались ее матерью: все, что во Вранчеве казалось уделом исключительно аристократическим, было для Станки обыденностью. Она читала в десятки раз больше книг, чем любой житель города, разбиралась в экономике и счетоводстве, знала о звездах и дальних странах и могла ответить на любой вопрос, отчего жители, кажется, слегка ее побаивались. Андреа иногда в шутку спрашивала мать о том, где она приобрела столько знаний, что позавидует любой аристократ, которому в королевстве доступно куда лучшее образование, чем крестьянину, но та лишь отшучивалась и отправляла ее читать больше книг.
Уйдя на пенсию, Станка нашла себя в готовке и бесконечном чтении всего, на что не хватило времени в прошлом. Андреа же, вернувшись во Вранчев и начав работу в школе, почувствовала себя по-настоящему счастливой. В одной точке для нее сошлось осознание собственной молодости, силы и свободы. Мир расширился за привычные для детства пределы: она успела пару раз съездить в столицу, прожила прекрасные годы в Лецине и теперь, оказавшись в родном доме, ощущала прилив каких-то особых, родных сил для начала совершенно новой жизни.
— Чем помочь, мой василек? Для урока…? — Станка любовно погладила лежащую на столе морковь, планируя нарезать ее для салата.
— Да. Надо бы собрать для малышей все наши местные предания, а я, кажется, ничего не помню кроме зверя из леса…
Станка фыркнула и продолжила шинковать морковь с удвоенным усердием.
— Запомнила самое неинтересное. Сколько нервов ты мне испортила этой сказкой в детстве…
— Ну, ничего же не случилось.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, как я беспокоилась за тебя, ходящую по лесу, в котором живет медведь. Хорошо, что его тогда пристрелили и сказка закончилась.
— Медведи, мама, не живут столько, сколько существует эта легенда.