Глава 3. Болезнь
Начало зимы во Вранчеве выдалось тяжелым: в одном из районов королевства в сезон выдался неурожай и для предотвращения голода туда отправили едва ли не половину запасов из амбаров города. Осознав просчет и опасаясь голода уже в самом Вранчеве, королевская канцелярия постановила изыскать резервы, но время, которое требовалось на поиски и перемещение провианта, играло против обычных жителей.
Андреа голод точно не угрожал и от этой мысли ей иногда становилось несколько неловко — ни ее мать, ни она сама никогда не бедствовали. Станка, будучи довольно экономной, сохранила свое приданое и небольшое наследство покойного мужа, объединила его с заработанным за всю жизнь капиталом и удачно отдала все деньги крупному столичному банку. С тех пор на их счету каждый квартал образовывалась дополнительная сумма денег, о чем Станка, конечно же, никому не говорила. Даже в том случае, если бы амбары Вранчева полностью опустели, денег в банке хватило бы на покупку продуктов по столичным ценам на полгода вперед.
Однако оставаться полностью спокойной Андреа не могла и причиной ее переживаний был вовсе не финансовый или продуктовый вопрос. Еще в середине осени она стала замечать, что мать словно выпадает из канвы разговора или забыла события прошедшего дня, но не придала этому значения, списав на усталость. С первыми заморозками мать споткнулась на ровном месте на пороге своей спальни, а затем осела на кровать, тяжело дыша, словно сама испугавшись чего-то.
Андреа всеми силами отгоняла от себя дурные мысли и тут же ругала себя за попытки спрятаться от очевидной проблемы. С матерью творилось что-то нехорошее, но начинать разговор об этом Андреа боялась.
С каждой неделей руки и ноги матери продолжали слабеть и скрывать это становилось все труднее. Обычно разговорчивая, она замкнулась в себе и стала больше молчать, чтобы не выдать провалы в памяти и проблемы с речью, которые проскальзывали все чаще. В один из вечеров, когда мать ушла читать книгу, Андреа отметила, что она сидит около получаса не переворачивая страницы, но промолчала. Аптекарь в лавке бессильно разводил руками — без назначения врача он не мог продать большую часть лекарств, врач не появлялся в городе уже несколько недель, а симптомы походили на болезнь, от которой и вовсе нет лечения...
Наутро Андреа вскочила в постели, разбуженная звуком разбитого стекла. Выбежав в кухню, она обнаружила мать с вытянутой рукой, стоящей над разлетевшимся вдребезги стаканом.
— Мама, с тобой что-то происходит. Нужен врач, — выпалила Андреа, уже не боясь разговора.
— Что-что. Просто старость, — неожиданно спокойно процедила мать, переступая осколки и отходя к окну.
— Как ты себя чувствуешь? Давай я найду герцога Мареша... Он ведь врач. Вдруг он в замке.
— Еще чего! Не вздумай. Я очень сильно разозлюсь на тебя, если ты притащишь алхимика в дом.
— Какая разница, кто он, — промямлила Андреа, подметая осколки, — У него больница, он лечит людей...
— Цена слишком высокая у его лечения.
— Мне не жаль денег на твое лечение.
— Я не про деньги.
— Мама, нельзя просто ждать. Мне соседка пару дней назад сказала, она сказала, что у тебя...
— Вот как наступит, так и поговорим.
— ...глиняная лихорадка. Если она начнется, ты не выживешь.
Мать поморщилась и закашлялась.
— Похоже, что она. Если пришло мое время умереть, то ничего в этом страшного нет. И знаешь что? Я смотрела тут планы твоих уроков. Не обижайся, но ты очень слабо подготовилась. Езжай в библиотеку. Моих записей уже не хватает, так что не хитри, поезжай и готовься нормально.
Андреа промолчала, глядя на то, как мать собирается с силами, чтобы переступить порог кухни и уйти в свою спальню. Эту женщину, к которой стремились и которой восхищались, не могла сразить болезнь, которой болеют суровые крестьянские мужики в шахтах. Не могла! Это было бы просто ужасной несправедливостью!
Уже неделю Андреа практически не переодевалась в домашнее платье, будучи всегда готовой бежать в лавку к аптекарю, надеясь, что туда привезли нечто большее, чем обычные обезболивающие средства. Терпение ее откровенно заканчивалось, а упрямство матери начинало вызывать раздражение, все время смешивающееся со противной тревогой.
На следующий день, несмотря на крупные снежные хлопья, летевшие с неба, Андреа действительно отправилась в столицу. Подготовка к урокам интересовала ее в меньшей степени — куда больший интерес представляли столичные аптеки.