— Даниэль участвовал в раскопках древнего храма в Алжире, — начал он, избегая лишних подробностей и упрощая все так, чтобы она точно поняла. — Там он нашел волшебную сферу, которую привез в Лондон, но… Сущность, которую мы называем Тенью, страж этой сферы, последовала за ним. Именно она убила профессора Герберта и всю экспедицию, и еще несколько человек в Лондоне, прежде чем Даниэль написал мне с просьбой о помощи.
— Нас она тоже убьет? — спросила Элиза первое, что пришло ей в голову. Рассказ о магическом шаре и Тени, что за ним следовала, никак не укладывался в ее голове и больше был похож на страшную сказку.
— Нет, — ей показалось, лицо Александра дернулось. — В подземелье мы занимаемся тем, что пытаемся освободить сферу от Тени. Тот грохот, который вы слышали, и те сгустки плоти, которые находили — ее проявления в нашем мире. Вот все, что вам нужно знать.
— Откуда вы знаете, как ее отогнать? — спросила Элиза, съежившись. От мысли, что она поливала кислотой древнего монстра, способного разорвать дюжину человек за один раз, становилось одновременно страшно и смешно. — А если у вас не получится?
— Я изучал сферы много лет, Элиза. Можете не сомневаться, мы с Даниэлем как никогда близки к победе. Все, что нам нужно — немного времени, которое вы для нас выиграли.
— А из-за чего вы с Даниэлем поссорились? Почему вы его ударили?
— Он возомнил о себе слишком много, — отрезал Александр, сжимая бокал в руках. — Он не в себе. Я уже говорил — держитесь от него подальше. Понимаю, у вас есть к нему чувства, но…
— У меня нет к нему никаких чувств, — перебила Элиза. — Простите.
— Называйте как хотите. Сути это не меняет.
Они сидели еще какое-то время, болтая о бытовых вещах, чтобы забыть о тяжелом разговоре о бунте, сфере и Тени. Элиза описывала диковины, которые находила, пока убиралась, и даже попросилась еще раз посетить кабинет — Александр сказал, что подумает об этом. Тяга Элизы к знаниям, какими бы они ни были, больше не удивляла его, и он пообещал изменить план ее обучения, добавив в него вещи посерьезнее. Пока она слушала рассказы о Кёнигсберге и Ордене, ее глаза слипались, а слова все чаще пролетали мимо ушей, пока не слились в однородный, убаюкивающий шум.
Утро восемнадцатого августа, необыкновенно яркое, солнечное и наполненное птичьим пением, раздающимся прямо около окна, Элиза встретила уже в своей комнате, хотя она не помнила, как добралась сюда. После вчерашнего кошмара Александр позволил ей отдохнуть — на часах было уже одиннадцать. Не торопясь, она поднялась с постели, умылась и причесалась, как будто пытаясь таким путём вернуться в реальность, вчерашней ночью перевернувшуюся с ног на голову.
Но реальность Элизы могла переворачиваться сколько угодно — Бренненбург оставался все таким же. Идя по коридору, который кто-то — теперь она знала, кто, — подмёл от осыпавшейся пыли, она оглядывалась по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то, что свидетельствовало бы о вчерашнем дне. Остановившись у того самого окна, Элиза взглянула во двор, по которому гордо прогуливалась Анхела, за которой наблюдала неизвестно как проникшая в замок черная кошка, устроившаяся на нагретых солнцем ящиках. Похожую Элиза видела в «Мельнице», и она точно так же любила дремать на чем-нибудь деревянном — например, прямо на столах.
— Тинкер, — напомнила себе Элиза и улыбнулась. — Кошка Тинкер.
Прогуливаясь по пустому замку, залитому солнечным светом, она здоровалась с его обитателями — Гертрудой, доспехами, даже с Чёрным Орлом на гобелене, которые напоминали ей, что в Бренненбурге до сих пор была жизнь, своя, тихая и неприметная, придуманная самой Элизой, чтобы не было так пусто и одиноко, и ставшая в итоге самостоятельной.
Не зная, куда себя деть и чем заняться, чтобы точно вернуться в привычное русло, Элиза даже набралась смелости и постучала в запертые двойные двери кабинета, которые больше не вызывали привычного трепета, но никто не ответил. Она не нашла Александра ни в других комнатах, ни в архивах, значит, он точно был в подземелье — боролся с жуткой Тенью, спасая от нее и Даниэля, и себя самого вместе с замком и его обитателями.
Теперь Элиза больше всего на свете боялась увидеть в углах мясистые сгустки — когда она не знала, что это, бороться с ними было куда проще. Терпение чудовища удивляло ее, ведь будь Элиза на его месте, то давно съела бы такую наглую девчонку просто чтобы она больше не смела прикасаться к нему. Тем более, что пожиранием невиновных оно не гнушалось, иначе не тронуло бы ни экспедицию, ни лондонских друзей Даниэля.
Англичанин наверняка был вместе с Александром. Элиза вспоминала, как перепугалась, когда барон решил прогуляться по саду наедине с Клаасом, и смеялась над собой. Клаас по сравнению с Даниэлем оказался божьим одуванчиком, только что слишком любопытным и вспыльчивым. На его счастье, все быстро разрешилось и он смог вернуться к своей невесте в столицу, когда как Даниэлю приходилось торчать в замке и каждый день бороться за свою жизнь. Элиза даже не могла осуждать его за странное поведение и пугающие перемены настроения — неизвестно, как повела бы себя она, оказавшись на его месте.
Даниэль нашел ее на кухне, за приготовлением обеда. Он вновь был бледен и перепуган, прямо как вчера, и Элиза подумала было, что в подземелье случилось что-то ужасное, но он даже не дал ей возможности спросить. Подойдя очень близко, он заговорил тихо и сбивчиво, боясь, что их кто-то услышит.
— Элиза, скажи, — вблизи она видела, как губы англичанина, до ужаса белые, дрожали. — Ты знала человека по имени Клаас Винке?
— Клаас? — переспросила она. — Он гостил здесь до тебя пару дней. Откуда ты про него узнал?
— Элиза… — Даниэль положил руку ей на плечо и взглянул сочувственно. — Я… Я нашел кое-что, что тебе нужно увидеть. Пожалуйста, пойдем со мной.
— Куда? — она напряглась. — И при чем здесь Клаас?
— Ты все увидишь. Это… Я не могу описать это словами. Пойдем. Это внизу.
— Его светлость запретил мне туда спускаться. Прости, я не могу.
Все казалось Элизе неправильным. Клаас уехал из замка месяц назад, и он точно не мог оставить после себя ничего, что так напугало бы Даниэля. К тому же, она не могла позволить себе ослушаться барона, тем более, после вчерашнего дня. Она помнила и то, как смотрел на нее Даниэль после ссоры, и все предупреждения Александра о том, что с ним не все в порядке.
— Может, это тебя убедит, — англичанин сунул ей в руку помятую грязную записку. — Тебе нужно это увидеть.
— Что это? — Элиза развернула записку, где скачущим, но знакомым почерком, было выведено всего несколько слов.
«нельзя забывать
меня зовут клаас. я из кёнигсберга
я должен выбраться
ее зовут элиза. я должен её спасти»
— Что это, Даниэль? — спросила она тихо, не веря своим глазам. — Где ты это взял?
— У нас очень мало времени, — англичанин взял ее за руки. — Если мы не пойдем сейчас, то не успеем ему помочь. Александр вернется, и…
— Нет, подожди. Этого не может быть…
— Он держит этого человека в подземелье! — выпалил Даниэль со слезами на глазах. — Я… Мы… Мы должны спасти его. Пойдем скорее.
Она позволила Даниэлю повести за собой по коридору, к лифту. Перед металлическими воротами машины она попыталась остановиться и вернуться назад, но англичанин напомнил ей, зачем они спускаются вниз: чтобы помочь человеку, который всё это время находился в замке, который не уезжал ни в какой Кёнигсберг и у которого не было никакой невесты. Человеку, о чьей судьбе барон все это время лгал, глядя ей прямо в глаза.