«Я думал, что радость моя по поводу присуждения мне Нобелевской премии не останется одинокой, что она коснется общества, часть которого я представляю. Мне кажется, что честь оказана не только мне, а литературе, к которой я принадлежу… Кое-что для нее, положа руку на сердце, я сделал. Как ни велики мои размолвки со временем, я не предполагал, что в такую минуту их будут решать топором. Что ж, если Вам кажется это справедливым, я готов все перенести и принять…»
Корней Иванович Чуковский прочитал, вздохнул и посоветовал письмо Фурцевой не отправлять.
В стране усилиями партийного аппарата и госбезопасности развернулась настоящая травля поэта. 27 октября 1958 года секретариат Союза писателей исключил Пастернака из членов союза. На заседание приехал заведующий отделом культуры Поликарпов. Похоже, в последний момент он засомневался: стоит ли это делать? Какое впечатление произведет на страну и мир исключение выдающегося поэта? Но решение уже было принято.
Московские писатели по собственной инициативе потребовали от родного правительства изгнать поэта из страны. Этот пункт в резолюции собрания не предусматривался. Главный редактор «Литературной газеты» Валерий Алексеевич Косолапое заранее получил резолюцию собрания и теперь не знал, как быть: печатать вариант, утвержденный в ЦК, или новый с добавлением насчет лишения гражданства? Позвонил Фурцевой. Выслушав Екатерину Алексеевну, распорядился:
— Даем с поправкой. Иностранные «голоса» уже передали…
Двадцать седьмого февраля 1959 года судьба Пастернака решалась на заседании президиума ЦК с участием Фурцевой, Суслова, председателя КГБ Шелепина и генерального прокурора Руденко. Генеральный прокурор предложил не привлекать Пастернака к уголовной ответственности, а в соответствии с пунктом «б» статьи седьмой закона о гражданстве СССР от 19 августа 1938 года лишить его советского гражданства и выслать из страны.
Высылать не стали. Руководители государства так сформулировали позицию в отношении Бориса Пастернака:
— Предупреждение от прокурора сделать и сказать, что, если будет продолжать враждебную работу, будет привлечен к ответственности.
Поэта вызвали в Генеральную прокуратуру. Допрос проводил сам Роман Руденко. Пастернаку пригрозили привлечением к уголовной ответственности по статье 64-1 УК — измена родине, если он будет продолжать встречаться с иностранцами.
Фурцева и другие идеологические секретари решили усилить работу с творческой интеллигенцией страны, прежде всего с писателями. 17 июля 1960 года под Москвой устроили встречу руководителей страны с деятелями литературы и искусства.
«Где бы ни появлялся Никита Сергеевич Хрущев и его товарищи-соратники, — писали газеты, — тотчас их окружали празднично одетые люди. Завязывались беседы, звучали шутки, вспыхивал смех… Вот он вместе с К. Е. Ворошиловым подошел к украинскому композитору Данькевичу:
— Ну, помоги старику, — сказал Климент Ефремович и запел народную украинскую песню.
Тотчас к дуэту присоединился и Никита Сергеевич.
Знаменитый украинский певец Гмыря своим могучим басом поддержал зародившуюся песню. Это был необыкновенный концерт, веселый и радостный…
Время перешло за полдень. Под гигантским шатром, осененным вековыми липами, хлебосольно накрыты столы. Открывая обед, с большой программной для деятелей науки и искусства речью обратился к гостям член президиума ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Михаил Андреевич Суслов… С вполне понятным нетерпением ожидали собравшиеся выступления Никиты Сергеевича Хрущева. Остроумно, с юмором, с яркими развернутыми образами, просто и живо говорил Никита Сергеевич…»
Непрерывным потоком через письменный стол секретаря ЦК Фурцевой шли документы, жалобы, просьбы, петиции и манифесты. Художники просили, чтобы государство покупало у них картины. Военные политработники жаловались, что в художественной литературе ослабло военно-патриотическое направление. Начальник цензуры негодовал по поводу публикаций о Фадееве, которые «принижают общественное значение его творчества». Работники отдела культуры представляли проект нового устава Союза писателей и просили инструктировать руководство союза перед съездом.
Все требовали поддержки и одобрения Екатерины Алексеевны.
После непонравившейся статьи отдел ЦК постановил собрать редакторов газет и журналов — провести с ними воспитательную беседу. Не возражает ли Екатерина Алексеевна? Обсуждается вопрос об учреждении Ленинских премий как в области науки и техники, так и литературы и искусства. Фурцевой и еще нескольким членам президиума поручено додумать, как часто и кому присуждать премии. Ленинские премии учредили 6 ноября 1956 года… Присуждение премий проходило в конфликтной обстановке. Всегда находился кто-то недовольный, просил о приеме. Фурцева должна все уладить, помирить деятелей литературы и искусства.