В пьесе Погодина в уста Ленина вложены чуждые ему слова… Совершенно излишни рассуждения Ленина о своей смерти и о том, добрый он или недобрый… В пьесе приводится немало двусмысленных выражений, песня пошлого содержания и некоторые реплики действующих лиц, которые вызывают отвращение. Например:
Настя: „Ипполит! Он ведь женщину ниже декольте и вообразить боится…“
Мы просим Центральный Комитет КПСС установить такой порядок, при котором все пьесы и сценарии о Ленине предварительно обсуждались бы партийной общественностью».
В роли министра культуры Фурцева будет вновь и вновь сталкиваться с этой проблемой: система не позволяла создания неканонического образа вождя, что губило творческие поиски лучших отечественных драматургов…
Лауреат Сталинской премии Николай Федорович Погодин был признанным мастером ленинианы. Его пьесы «Человек с ружьем» и «Кремлевские куранты» считались советской классикой. Екатерина Алексеевна поручила Поликарпову и отделу ЦК разобраться. После долгих переговоров и уговоров автор переработал пьесу, чтобы успокоить музейных надзирателей. Премьера во МХАТе состоялась 3 января 1959 года. «Третья патетическая» Николая Погодина с успехом шла по всей стране.
— Идеологи буржуазии, — говорила Фурцева на XXI съезде партии в январе 1959 года, — не в силах противопоставить светлым и чистым коммунистическим идеалам какие бы то ни было новые идеи, способные зажечь и увлечь массы. Им поэтому не остается ничего другого, как извращать нашу коммунистическую идеологию, клеветнически изображать ее в виде некой угрозы духовной культуре, свободе личности, цивилизации. Однако как ни стараются наши противники, правду не спрячешь, она — светлее солнца!
Намучившись с цензурой и театральными начальниками, Погодин написал для журнала «Москва» статью «Почему я стал писать прозу?». Цензоры прочитали верстку и возмутились. Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати при Совете министров обратилось в ЦК с просьбой статью не печатать.
Подчиненные Фурцевой поддержали Главлит:
«В статье Н. Погодина проводится мысль, что над советскими драматургами якобы установлен некомпетентный, неграмотный контроль соответствующих министерств с их деятелями. По мнению драматурга, такой контроль делает невозможным занятие профессиональным трудом даже удачливым драматургам…
Отдел науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР обратил внимание главного редактора журнала „Москва“ т. Поповкина на его неправильное отношение к справедливым замечаниям цензуры и рекомендовал не публиковать статью Н. Погодина».
Екатерина Алексеевна от себя попросила передать журналу личную просьбу ни в коем случае не печатать статью…
Тринадцатого марта 1959 года отдел культуры представил Фурцевой записку о недостатках в работе творческих союзов художников и композиторов:
«В практике работы Союза композиторов можно указать, например, на недопустимые случаи легкомысленного отношения к приему иностранных гостей, которые нередко отправляются в поездки по Советскому Союзу только в сопровождении переводчиков, посещают квартиры лиц, не заслуживающих необходимого доверия.
Имеются случаи необдуманного подбора состава делегаций, выезжающих за рубеж, в результате чего имели место нежелательные поступки: внутренние раздоры, необдуманные разговоры, требования предоставления концертов…
Настоятельно требуется, чтобы в аппаратах Союзов были опытные и подготовленные в политическом отношении работники, знакомые со спецификой искусства… В этих целях было бы правильно установить в Союзах художников и композиторов по примеру Союза писателей должность секретарей Правлений по организационным вопросам». В феврале 1958 года на пленуме правления Союза писателей была учреждена должность оргсекретаря. Им стал Константин Васильевич Воронков.
Фурцева согласилась, но объяснила отделу, что вводить новые должности следует «без увеличения штатов, то есть за счет имеющегося числа секретарей Союзов». Идея назначения оргсекретарей не реализовалась, потому что натолкнулась на требование Хрущева бороться с засильем чиновников и делать упор на общественность. В конце того же 1959 года записку отправили в архив со ссылкой на то, что «секретариаты правлений творческих Союзов готовят предложения о переходе работы на общественные начала и сокращении штатов аппарата Союзов». А в дальнейшем должности секретарей по организационно-творческим вопросам ввели во всех союзах, эти кресла занимали, как правило, профессиональные партийные работники.
Руководители творческих союзов входили в номенклатуру ЦК КПСС, причем руководитель союза (первый секретарь или председатель) утверждался решением политбюро, оргсекретарь — решением секретариата ЦК. Остальные кандидатуры согласовывались в отделе культуры ЦК. Личные дела «главных» писателей, художников и кинематографистов хранились в секторе учета руководящих кадров отдела организационно-партийной работы на Старой площади.