Двадцать восьмого сентября 1961 года Хрущев выступал по вопросам строительства:
— Взять метрополитен, арбатский радиус — он был построен к Киевскому вокзалу. И вот однажды мы едем, и Сталин говорит: почему мы едем по мосту через Москву-реку? Я ему ответил: да уже сколько лет так ездим. «Нет, построить под землей надо». И бросили большие силы и построили под землей второй туннель. Это было уже после войны, когда люди задыхались от недостатка жилья и страдали от голода, в это время бросили миллиард рублей и построили, а старый туннель четыре года бездействовал. Я сказал Фурцевой: подумайте, надо использовать его, и мы пустили линию на Фили через этот мост. Вот вам красота…
Эта ветка метрополитена — станции «Арбатская», «Смоленская» и «Киевская» — воспринималась как дублер, она строилась с конца 1940-х в полном секрете. О ней стало известно в апреле 1953 года, когда эти станции пустили в ход, включив в состав Арбатско-Покровской линии. А три станции Старо-Арбатской линии законсервировали, они вновь вошли в строй в 1958 году — уже в составе Филевской линии.
Московский партийный аппарат старался выйти из зоны критики, чтобы избежать начальственного недовольства. Екатерина Алексеевна следила за тем, чтобы ни одна газета не позволяла себе подвергать сомнению достижения столицы.
Двадцать третьего марта 1955 года первый секретарь МГК Фурцева пожаловалась в ЦК КПСС:
«17 марта 1955 года в „Литературной газете“ была опубликована статья кинорежиссера Михаила Ромма „Кино и зритель“, в которой автор в недопустимой для советской прессы сенсационной форме описывает состояние кинофикации гор. Москвы. Статья содержит ряд серьезных ошибок, извращающих истинное положение дела с показом кинокартин в Москве…
М. Ромм договорился до того, что в Москве должно быть (по его расчетам) на 1000 жителей — 80 кинотеатральных мест, а в настоящее время имеется только 6 мест… М. Ромм полностью игнорирует широкую сеть клубов (открытых и закрытых), в которых систематически демонстрируются кинокартины, не учитывает наличие в Москве 229 тысяч телевизоров, что значительно увеличивает возможности показа новых кинокартин населению Москвы… Недопустимо крикливый тон статьи, „яркие“, „броские“ подзаголовки, бьющие на эффект, целиком заимствованы из арсенала средств буржуазной печати…»
Записка Фурцевой поступила в отдел науки и культуры ЦК, который принял меры. 19 марта 1955 года на Старой площади подготовили решение:
«Статья сверстана и снабжена крикливыми подзаголовками с явным расчетом на сенсацию. Главным же пороком статьи является то, что в погоне за сенсацией в ней грубо искажены и подтасованы фактические данные о количестве киноустановок в Москве… Полагали бы целесообразным указать редактору газеты т. Рюрикову на грубую ошибку, допущенную газетой…»
Литературовед Борис Сергеевич Рюриков сам еще недавно работал в ЦК, заведовал сектором искусства в отделе пропаганды и агитации. Его освободили от работы «за покровительство антипатриотической группе театральных критиков». Но наступали новые времена, и в том же 1955 году, когда по настоянию Фурцевой ему «указали» на ошибку в статье, Рюрикова вернули в аппарат. Причем с повышением — сделали заместителем заведующего отделом культуры ЦК КПСС.
Как первому секретарю Екатерине Алексеевне Фурцевой платили пять тысяч рублей в месяц. Другие секретари горкома получали на тысячу меньше. Ей выделили домик в дачном поселке Управления делами МК и МГК партии Ильичево неподалеку от Ильинского.
«У руководителей Москвы был свой дачный поселок, — вспоминал Виктор Туровцев. — Были деревянные дачи на две семьи, но основная масса — кирпичные дачи на две, а то и на три семьи. Только у первых лиц были отдельные дачи. Казенная мебель, элементарные занавески, недорогие коврики… Был магазин, в котором можно было купить продукты, фрукты, овощи. В столовой можно было заказать еду с доставкой на дачу. Была баня, куда в один выходной ходили мужчины, а в другой — женщины. На территории находился кинозал, где по субботам и воскресеньям демонстрировались новые фильмы.
Два бильярдных стола пользовались большим вниманием отдыхающих. Проигравший должен был проползать под бильярдным столом. Это Екатерина Алексеевна установила такой порядок. Она сама великолепно играла в бильярд, при этом всегда выигрывала…»
В дачный поселок Московского комитета наведывался Никита Сергеевич. Приплывал на лодке. Его окружали секретари обкома и горкома, приходили с семьями. Вместе гуляли. Ни Екатерина Алексеевна, ни кто-то другой из руководителей горкома не упускали случая пообщаться с Хрущевым.