Об итогах переговоров докладывалось на июльском пленуме ЦК 1955 года. Хрущев натравил товарищей по президиуму на Молотова — и они его дружно прорабатывали. Общими усилиями они подорвали авторитет Молотова и его надежды претендовать на первую роль в партии.
В постановлении пленума записали:
«Пленум ЦК осуждает политически неправильную позицию т. Молотова по югославскому вопросу как не соответствующую интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающую принципам ленинской политики.
Позиция т. Молотова вела к закреплению ненормальных отношений с Югославией и дальнейшему отталкиванию Югославии в империалистический лагерь. Несмотря на то, что Президиум ЦК в течение длительного времени терпеливо разъяснял т. Молотову ошибочность его позиции по югославскому вопросу, т. Молотов упорно продолжал отстаивать эту позицию.
Пленум ЦК считает политически ошибочным выступление на Пленуме ЦК т. Молотова, который продолжает отстаивать свою неправильную линию по югославскому вопросу, считая, что с Югославией надо нормализовать отношения только по государственной линии как с буржуазным государством…»
В следующем году, накануне приезда в Москву югославского лидера, 25 мая 1956 года на президиуме ЦК разгорелся спор о Тито. Хрущев обрушился на министра:
— Молотов остался на старых позициях. То, что предлагает Молотов, неправильно. Нас огорчает, что за время после пленума Молотов не изменился.
Двадцать восьмого мая собрались опять, чтобы проработать министра иностранных дел. Фурцева поддержала Хрущева:
— Для пользы дела товарища Молотова надо заменить прямо сейчас.
Первого июня Молотов был освобожден от должности министра, потому что невозможно было представить, как он станет пожимать руки руководителям югославской делегации. Екатерина Алексеевна предложила заменить его на посту министра иностранных дел Сусловым — возможно, не без тайного желания больше не видеть Михаила Андреевича в соседнем кабинете на Старой площади.
Хрущев выбрал Дмитрия Трофимовича Шепилова.
Впрочем, дружбы с Югославией все равно не получилось. На рабочем завтраке в Кремле 5 июня Булганин провозгласил тост в честь Тито:
— За друга, за ленинца, за нашего боевого товарища! После переговоров с югославской делегацией в местные партийные органы разослали информационную записку, в которой говорилось: «ЦК КПСС считает, что данная т. Булганиным в его речи на завтраке в Москве 5 июня с. г. характеристика т. Тито как ленинца является преждевременной».
Помощь Югославии понадобилась во время венгерского кризиса, когда венгры под руководством премьер-министра Имре Надя попытались реформировать социалистическую систему и вышли из-под советского контроля. И тогда же важнейшей оказалась роль советского посла в Белграде Фирюбина.
Екатерина Алексеевна Фурцева участвовала во всех заседаниях президиума ЦК, где решалась судьба Венгрии. С особым волнением она читала телеграммы мужа из Белграда.
Фурцева придерживалась жесткой позиции. На заседании 26 октября заметила:
— Товарищ Микоян, видимо, ошибается в Наде.
Вместе с секретарями ЦК Шепиловым и Поспеловым ей поручили всю пропагандистскую сторону этой операции. Она готовила все необходимые документы, оправдывавшие применение силы в Венгрии. 30 октября она предложила принять общее заявление о происшедшем. Разделить проблему на две. Одно — как все объяснить внутри страны, для чего созвать пленум ЦК. Другое — пересмотреть отношения со странами народной демократии, как тогда говорили, встретиться со всеми их лидерами.
Тридцать первого октября Фурцева сформулировала свою позицию:
— Терпимость мы уже проявили. Что делать дальше? Действовать так, чтобы победа была на нашей стороне.
После долгих колебаний президиум ЦК КПСС решил применить силу. 1 ноября 1956 года на венгерскую территорию вступили части Советской армии. 3 ноября — для маскировки — в здании парламента начались переговоры. Советскую делегацию возглавлял первый заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Михаил Сергеевич Малинин, венгерскую — заместитель председателя Совета министров Ференц Эрдеи. В состав венгерской делегации входило все военное руководство — министр обороны генерал Пал Малетер, начальник Генштаба генерал Иштван Ковач, начальник оперативного управления полковник Миклош Сюч.
Вечером советский посол Юрий Андропов предупредил, что переговоры будут долгими, и предложил продолжить их в советском военном городке возле Будапешта. Венгры, ничего не подозревая, поехали. Но вести переговоры с венгерскими военными никто не собирался. Там прилетевший в Венгрию председатель КГБ Иван Александрович Серов приказал их арестовать.