Тогда… В прошлой жизни, когда мне еще казалось, что я и моя сила, могут приносить пользу… Я решилась, попробовать помочь тем, кто в этой помощи нуждался. И пусть Бедлам неподходящее место для леди, но мне казалось, там я буду полезной.
Как жаль, но я ошибалась, и заблуждение это обошлось мне дорого. Сила рвалась, требуя и выжигая изнутри. Потребность помогать очень быстро сменилась горечью бессилья.
Тёмные силы, пусть и направленные в благое русло мало помогали. Лекарства, которыми пичкали большинство пациентов, делали их либо невосприимчивыми к воздействию, либо сводили на нет медикаментозные успехи. Поймать ту тонкую грань, когда человек уже ходит по краю безумия, но вколотая химическая дрянь еще не начала действовать, было невероятно сложно. Да что там – невозможно.
Весь год я упорно сражалась с обстоятельствами, выгорая, теряя надежду, погружаясь в пучину отчаяния…
Раз и навсегда я покинула психушку, предпочтя не таить необоснованных надежд, расписавшись в собственном бессилии, и решительно желая попробовать реализовать себя в чём-то ещё.
Но едва скрипучие ворота захлопнулись за моей спиной, я получила невероятный по силе ментальный удар под дых, и хватая ртом воздух, пыталась протолкнуть в глотку так необходимый мне кислород, словно выброшенная на берег рыбешка.
Голова закружилась, колени затряслись, кончики пальцев онемели и мне стоило немалых усилий прийти в себя, теряя драгоценные секунды…словно слепой, впервые увидевший солнечный свет, я шарила «вторым зрением» по темным закоулкам одного из самых бедных районов и нашла то, что искала.
Просить о помощи было глупо, просто потеряла бы время.
Я бросилась бежать, не представляя, что именно увижу. Картина, представшая моим глазам, потом еще долго преследовала меня в ночных кошмарах, оставляя во рту горький привкус мерзкого сожаления.
Огромный мужчина в черном, заляпанном бурой грязью плаще склонился над хрипящей девушкой, что билась в его руках пойманной в силки раненной птицей. Он молчал, движения его были скупыми и четко отмеренными.
Одной рукой он сжимал горло своей жертвы, в другой держал изогнутый когтем ржавый нож, которым планомерно рассекал ткань корсета, с наслаждением оставляя на молочной коже алеющие порезы. Кровь из них расползалась по блузке, окрашивая ее яркими пятнами.
Убийцу опутывала разноцветная паутина неправильного, извращенного, какого-то садистского предвкушения, каждый порез сопровождался тихим всхлипом жертвы и яростной вспышкой удовольствия, граничащего с экстазом.
Девушка едва дышала, все ее силы уходили на то, чтобы слегка ослабить хватку мужчины на шее. Пальцы царапали плотную кожу перчатки, но не причиняли сколько-нибудь серьезного ущерба, прорывающиеся сквозь губы едва слышные хрипы едва ли походили на крики о помощи, которые транслировала ее эмоциональная сетка. Меня наотмашь били ее безысходность и отчаяние.
Убийца настолько упивался видом униженной, обреченной, распластанной под ним в бессилье жертвы, что не заметил, как я подкралась совсем близко.
Тихо, невероятно тихо, я замахнулась и со всей мочи ударила его первым, что попалось мне под руку. Трухлявая доска развалилась на несколько гнилых кусков, но свое дело сделала – дрогнувший на мгновение преступник повалился на девушку, погребя ту под своей тушей.
С огромным трудом я сдвинула бессознательно тело, освобождая едва дышащую девушку.
- Эй, - потрясла я бессознательную жертву. Лицо у нее было разбито, мокрые волосы разметались по грязной брусчатке, скрюченные в спазме пальцы все еще пытались оторвать руки преступника от шеи, а из распухших губ с трудом вырывались надсадные хрипы, - Эй! Милая, нам пора убираться. Ублюдок придет в себя с минуты на минуту, и я не уверена, что смогу вырубить его повторно. - Девица со стоном распахнула глаза и с трудом сфокусировавшись - села, заваливаясь на бок. - Давай помогу!
Я с трудом приняла на себя вес ее тела и все же нам удалось быстро доковылять до первой попавшейся мануфактуры, и пока мальчишка посыльный бегал за жандармами, мы познакомились.
Кристина жила неподалеку и возвращалась от сестры, когда на нее напали.
- Ты узнала его? – спросила я дрожащую девушку. Первым делом она попросила зеркальце и сейчас сокрушенно рассматривала себя в его отражении и осторожно прикасалась к синякам и кровоподтекам на лице.