Конюший подобрал мне резвую пегую, что в нетерпении звонко била копытцем, и я, не спеша, выдвинулась в сторону моста. Под копытами хрустела речная галька, пахло прелыми листьями, влажной землей и неприятностями.
Еще утром я порывалась проверить свою догадку, и помешала мне не утихающая головная боль — а мужская привычка, что как известно вторая натура. Несмотря на ночное происшествие, ранним утром с дюжину лордов отправились на конный моцион, и мне пришлось ожидать их возвращения, а уж чтоб не привлекать ненужного внимания отправится на прогулку тогда, когда большинство из мужчин уже вернулись.
И вот теперь, я осторожно, по чуть-чуть отпускала силу. Мне редко доводилось тренироваться на природе, там, где людей куда как меньше, чем бескрайних лесов и величественных холмов, от того я чувствовала себя не так уверенно. Силы, словно охотничьи псы на привязи, рвались на свободу, мне же было не комфортно, и от того я медлила. Хотелось бы мне, чтоб на многие мили вокруг не было ни души, но, увы, то тут, то там, я видела эмоции.
Некоторые из них были яркими и сочными, другие тусклые и неразборчивые, будто я смотрела на них сквозь мутное стекло. Я засмотрелась на пламя искренней радости двух путников, и едва не пропустила момент, когда оказалась у места вчерашней аварии. Я спешилась и повела лошадку под уздцы.
О вчерашнем происшествии ничего не напоминало. Дорога была чистая, ну на столько, на сколько она может быть чистой в это время года, а вот у самой кромки леса возле сломанного дерева меня ждал неприятный сюрприз: склонившись к развороченному основанию дерева так, что я видела лишь обтянутые бриджами крепкие ягодицы, стоял Стоун собственной персоной.
Он что-то внимательно рассматривал у сваленного дерева и не пошевелился, когда я привязала лошадь и двинулась к нему, пробираясь чрез валежник и опад.
Маркиз водил руками над светлой щепой, что веером лежала вокруг покореженного основания могучего дерева. Вопреки тому, что Финнемор даже не взглянул в мою сторону, я была уверена – мое присутствие он заметил срезу, едва я крошечной точкой появилась на горизонте. Этот человек привык все держать под контролем.
Я подошла ближе и спина мужчины едва заметно напряглась.
- Здесь не место для прогулок, мисс, - проговорил он, бросив на меня осуждающий взгляд. Я замерла на расстоянии, наблюдая за его действиями, и лишь когда тот выпрямился во весь немалый рост — шагнула на встречу.
После инцидента в библиотеке я постаралась больше узнать о маркизе, ведь ранним утром Кристина прислала мне записку, в которой говорилось о том, что меня ищут. Осторожно и ненавязчиво но, планомерно и уверенно.
Меньше всего мне нужно было, чтобы маркиз зациклился на моем поиске словно черт, что повис на сухой вербе, но выбора как такового у меня не было.
Боятся мне было нечего, но упорство, с которым происходили изыскания, меня восхитило и заставило насторожиться. Личность маркиза была овеяна флером азартного игрока, но избирательного повесы, о нем шептались в будуарах, и судачили на бирже, в газетах его имя появлялось чаще прочих, но ни разу в колонке вульгарных сплетен.
Не в моих привычках разбрасывать эйре направо и налево, но меня подстегивало нездоровое любопытство. Увы, мои поиски оказались тщетными, и какой бы одиозной личностью ни был маркиз Финнемор, узнать о нем больше того, что было известно прочим, мне не удалось.
Но стоило мне сейчас подойти поближе и меня озарило – мой, с легкой руки Кристины, несостоявшийся любовник, был Тенью.
Сумрачным клинком престола.
Опорой трона.
Когда мы встретились впервые – его аура проецировала вполне человеческие эмоции – любопытство, интерес, похоть. Сейчас же сущность маркиза была подобно ртутному облаку, мгле, что зарождалась на дне Мертвого озера, и сейчас непроницаемым плащом обернулась вокруг него, защищая и скрывая, как верный пес охраняет хозяина.
Нейтральный в своем магическом потенциале, наследник Финнеморов обладал возможностью черпать силы у любой из сторон, будь то разрешенная светлая магия, или же темное ведовство, запрещенное на территории всего континента.
В смутные времена именно Тени были в ближнем круге правящей династии. Неподкупные, смертоносные, одаренные мужчины и женщины составляли костяк силы во славу и спокойствие Императора Ингима. Сейчас этот статус передавался по наследству, но лишь тем, в чьих венах текла хоть капля древней крови.