Отсмеявшись, я похвалила служанку за находчивость и мысленно поставила галочку, чтобы не забыть поблагодарить девушку уже более основательно. Как и любой мужчина, дядя моментально терялся, если при нем заходила речь о как он их называл «женских штучках».
Я надкусила еще теплый кекс с цукатами и отпила из чашки остывший и набравший крепость чай. К удивлению, чувствовала я себя сносно, и даже синяки и ссадины не причиняли вчерашних неудобств, спасибо гвоздичному маслу, которым Лиш щедро намазала меня перед сном. Его остро-пряный аромат ненавязчиво витал в комнате, возвращая меня в детство.
Моя няня, как и горничная считали, что гвоздичное масло помогает от любой хвори, будь то оцарапанные колени или разбитое сердце. Каждый синяк и ссадина в моем детстве были учтены и щедро замазаны, с любовью и заботой.
- Верховая прогулка на сегодня отменяется, — вслух рассуждала я, посмотрев на каминные часы. Стрелки сошлись на двенадцати и часы глухо бумкнули извещая присутствующих о том, что наступил полдень. — К тому же кобыла моя еще вчера сбежала. Нужно придумать, что я сказать Эштону…
Лиш закатила глаза и отрапортовала:
- Вашу лошадку поймали, мисс, еще вчера, — я подняла бровь, требуя пояснений, — сказали распоряжение лорда. — По ее тону было понятно, что речь идет не о женихе сестры. Вездесущий Финнемор.
Я кивнула и вновь взглянула на платья, которые одно за одним, словно предлагающий свой товар торговец на рынке, вытаскивала из огромного шкафа горничная.
- Давай вон то, зеленое, — наконец выбрала я.
Плиссированный шёлк, свободные рукава-фонарики, высокая талия, но скромное декольте, платье вполне могло бы сойти за обыденное, если бы не его фантастический цвет. Редчайшая ткань из тех, что дядя ввозит в Ингим крошечными партиями окуда-то с Востока, и только для нас с Вивьен. Подобно изумруду редкой огранки, чьи рубленные линии меняли цвет с черного на цвет морской волны, красочные волны платья плавно перетекали друг в друга, заставляя любоваться игрой света и цвета.
Скромные изумрудные серьги-капельки в уши и серебряная подвеска таких же формы и размера на шею, вот мой максимум украшений.
- Вы смотритесь прелестно, мисс, — рдея щеками, молвила Лиш. — Позвольте я добавлю румянца?
- Нет, — отмахнулась я от пахучей розами баночки, если вчерашний день я провела в постели, та мертвенная бледность, что сейчас мелькает в отражении зеркала, то что нужно, для поддержания легенды.
Завтра должен был состояться бал по случаю помолвки, ну а сегодня гостям предлагались разнообразные развлечения — от игры в поло и крикета до карточных игр и шарад. Чем бледнее я буду выглядеть, тем легче мне будет отмахаться от активных игрищ предусмотренных для гостей.
Завтрак я безбожно проспала, но обед и ужин был за мной.
- Слава Треединому, ты в порядке, — воскликнула сестра, врываясь в мои покои. — Я уже начала волноваться, — со слезами в голосе проговорила Вив, порывисто обнимая меня. Я обняла ее в ответ, крепко сжимая хрупкие плечи и шепча слова успокоения.
- Я все время забываю, какая ты у меня ранимая, — шепчу я куда то в шею сестре. Ее упругий локон щекочет меня и я чихаю, разрывая объятия. Осторожно, я выпускаю силу, и с нежностью дарю сестре уверенность и спокойствие, которые сама вовсе не ощущаю. Не пристало ей нервничать из-за меня и я останавливаю поток ее бормотания, напоминая об обеде.
- Расскажи, что было вчера на ужине?
Буду благодарна за лайки и комментарии. С нетерпением жду Ваших отзывов.
Глава 12. Страх мы получим на завтрак, а на обед нас ждет неописуемый ужин.
Сегодня обед давали в большой зале, так как вчера прибыли еще с две дюжины гостей и малая вместить всех гостей уже не могла.
Помолвка обещала стать одним из тех грандиозных событий сезона, чью значимость сложно переоценить. Молодой политик, которому прочили кресло премьер-министра и вчерашняя дебютантка с богатейшим приданным. Дочь, печально известного своими похождениями, мотовством и нелепой смертью но, все-таки герцога и виконт, чья кровная линия была стара как Империя и безупречна подобно изумруду в венце Императора. Ошеломляющий мезальянс по всем канонам высшего света Ингима, но не это больше всего будоражило общественность, а то, что брак не был договорным, а молодые, о нонсенс, были влюблены.
Едва мы показались в зале, к нам решительным шагом подошел Джеймс, его аура напоминала полный остывающих углей костер, который внезапно разворошил замерзающий путник. Колкие искры, взмывали жалящим роем и осыпались на драгоценный паркет, шипя и затихая. Подобного рода пылкость Джеймсу была не свойственна, да чего уж там, с того самого дня, как я впервые увидела Его Светлость в кабинете мистрисс пансиона, в котором училась последние четыре года, его аура едва ли изменяла черному оттенку палитры, в редкие моменты становясь то угольной, то антрацитовой.