Глава 2. Все сама, все сама.
Я с досадой бросила пуховку на гладкое дерево и вновь взглянула на нез
Именно то, что мне нужно.
- Ты уверена, Лиш? – в который раз спрашивала я служанку.
- Да, мисс, - в который раз отвечала она.
Благодаря лжи, изворотливости и умению убеждать, подкрепленных тяжелыми мешочками с золотыми эйре, а также помощи верной камеристки мне удалось узнать, где вероятнее всего Кирби спрятала мемокристалл.
И надо отдать должное мерзавке, в логике ей не откажешь.Сейф в холостятской берлоге братца – идеальный вариант, во всех случаях - и для того, чтобы успешно спрятать чужую тайну, и для того, чтобы с шумом ту достать.
– Позвольте поправить прическу?
Сложное плетение из кос и жемчужен, нанизанных на тонкую серебряную нить, создавали на голове настоящее произведение искусства. Поднятые наверх, они подчеркивали глубокий вырез, забранный прозрачным кружевом. А единственный, кокетливо завитый локон, выпущенныйна грудь, манил взор, сосредотачивая внимание на едва ли припрятанной корсетом аппетитной красоте.
- Никогда в жизни не могла бы подумать, что самая обычная, ничем не примечательнаягрудь может выглядеть так…так…
- Вы слишком недооцениваете себя, мисс, -хитро прищурившись, перебила меня камеристка. - Вы во истину обладательница идеальных форм… - и пока я недоверчиво разглядывала свое отражение, Лиш мягкой кистью добавила золотой пудры на скулы и ключицы. – Пора, мисс.
Я поднялась, накинула плащ и в последний раз проверила все ли на месте. Подхватив замшевую маску со столика, натянуто улыбнулась Лиш и выдохнув, решительно двинулась к выходу из комнаты. Она одобряюще кивнула и едва слышно прошептала привычную молитву Треединому, осеняя меня святым кругом.
Покидая дом, я воспользовалась черное лестницей и радуясь, что не довелось пересечься с кем-нибудь из прислуги, выбежала к дороге. Городской особняк наследника Эштонов находился в одном из фешенебельных района Линдбурга, и дорогу до него, дабы не привлекать лишнего внимания, я намеревалась проделать в наемном экипаже. Фамильный гербсемьи Оделл – геральдический феникс, объятый золотым пламенем, был слишком приметен, чтобы пользоваться своей каретой.
Лиш пришлось всю неделю строить глазки камердинеру дяди, чтобы разузнать какие из вечеринок Его Сиятельство Герцог Авалонский планирует посетить вечером в пятницу. И хотя шанс, что мне доведётся пересечься со старшим родственником, был невелик, нужно было предусмотреть любую мелочь.
Первый из остановившихся кэбов назвал приемлемую цену, и поторговавшись, я нырнула в темное, обитое парчой, нутро. Трястись в пропахшем дешевой выпивкой и еще более дешевыми духами кэбе мне предстояло недолго.
Справившись с узлами маски, я подколола её для верности шпильками и покрутила головой, в надежде, что конструкция переживет вечер без потерь.
Сняв кружевные перчатки, я потянулась к силе.
Пальцы привычно закололо, а перед глазами раскинулась эмоциональная карта, находящихся от меня в шаговой доступности жителей Линдбурга.
Кулон блокирующего амулета заметно потеплел, и я уменьшила силу воздействия, оставляя лишь поверхностное влияние. При желании я могла без особого труда увеличить расстояние, но в данный момент, не видела необходимости тратить силы.
Спешащие, бредущие, стоящие по своим делам люди были словно праздничные шутихи, мерцающие разноцветными огнями.
В детстве я могла часами просиживать на подоконнике своей комнаты, буквально прилипнув носом к стеклу, и рассматривать эмоции мельтешащих мимо людей. Оттенки сменяли друг друга, становясь бледнее или насыщеннее, порой, словно палитра сумасшедшего художника, причудливо совмещая десятки цветов в одном единственном человеке. Но как бы не были многогранны люди, основой цвет настроения всегда был один.
Именно он определял сущность в данный конкретный момент.
Научится считывать и распознавать эмоции было делом практики, а я всегда была усердной ученицей, любые знания я заглатывала как голодный кашалот планктон и бесконечно тренировалась.