- Ты не могла ударить его чуть позже? – С трудом выдохнула я, помогая Крис поднимать безвольную тушу. - Он не договорил.
С трудом нам удалось сдвинуть мужчину и усадить его так, словно он любуется пламенем.
- Можем подождать, когда он очнется и дослушать.
- Боюсь, - с жалостью выдохнула я, бережно оттряхивая стекло с лица красавца, - настрой уже будет не тот.
- Ты как? – проявила заботу подруга. А я, прислушавшись к ощущениям, поняла, что просто великолепно. Ноги не слушались, тело плыло в тумане, сердце стучало ритуальными барабанами, но…
- Ха…просто великолепно. – Удивилась я. - Похоже сластолюбие отныне мой любимый грех.
- Добро пожаловать, - хихикнула девушка.
- Чёрт, - нахмурилась я, - да где же он? Я просунула руку в корсаж до самого пупка – кристалла нигде не было. Я упала на пол, и подвесив светляк над головой, быстро зашарила руками по полу.
Рядом со мной бухнулась Крис.
- Не могу найти. Чёрт. Чёрт. Чёрт.
- Вставай Аврора, - вздернула меня за руку Кристина, - он сейчас придет в себя. Нужно уходить…
- Но как же… - мысли дурными белками скакали в голове. Я никак не могла решится...
- Его примут за осколок и выбросят.
Мне понадобилась всего секунда.
Треединый, смилуйся. Пусть, пожалуйста, пусть будет так.
- Подожди. – Изнывая от любопытства, я вернулась к Финну. Развязав ленты получаски, я впитала в себя расслабленные черты лица почти любовника. Кровоточащая царапина на скуле не обрадует его утром. – Ты его знаешь?
- О, да, - многозначительно ответила мне подруга.
*Эйнджел – ангел на древнем. Игра слов.
Жду Вааших комментариев, и не забываем про лайки. Они как мерило нашего талланта - чем больше, тем приятнее.
Глава 4. Не жалей о прошлом, ведь оно тебя не пожалело.
- Доброе утро, Ваша Светлость, - произнесла я, старательно делала вид, что присутствие за завтраком старшего родственника было в порядке вещей.
Обычно в это время дядя Джеймс только возвращался и, не утруждая себя нашей с Вив компанией по утрам, удалялся в свои покои. Если бы не редкие встречи при дневном свете я бы решила, что он упырь, впадающий в анабиоз днем и восстающий к жизни тёмной ночью.
Не торопясь, я выбрала конфитюр и с предвкушением намазала его на слегка прожаренный тост. Чашечка тонкого фарфора дрогнула в моей руке и премерзко стукнула о зубы, когда я, как обычно, отпустила щупальца силы. Делала я это неосознанно, стараясь контролировать окружающую меня обстановку, и, хотя дома, по обыкновению, я чувствовала себя в безопасности, привычка – вторая натура.
Я осторожно поставила чашку на блюдце и посмотрела на герцога. Он с невозмутимым видом поглощал яичницу с беконом и фасолью, внешне оставаясь непринужденно-безмяежным.
И не будь я симпатом, я бы повелась на это деланное спокойствие, да вот только пред моим взором развернулась другая, прямо противоположная картина - поглощая привычный монохром его эмоциональной сетки, черная дыра в груди родственника стала гораздо больше, чем обычно.
Такое мне доводилось видеть лишь однажды. В тот день он приехал забирать меня из пансиона.
Незнакомец, какая-то побочная ветвь Оделлов, седьмая вода на киселе.
Он только что принял титул моего отца, безвременно почившего, спустя долгих шесть лет после смерти своей супруги, так и не подарившей ему долгожданного сына. По слухам, он сломал себе шею, в спешке покидая покои очередной любовницы (чему способствовали вопли разъяренного супруга оной за дверью), так что после генеалогических изысканий и долгих поисков наследника мужского пола титул отошёл к моему троюродному дяде Джеймсу Райли Оделлу.
Его Сиятельство герцог Авалонский решительно отверг предложение мистрис оставить меня на еще один год, резонно заметив, что негоже герцогской дочке брачного возраста прозябать в глуши. Мне предстоял сезон, выбор жениха и счастливое замужество с представителем одной из тринадцати правильных кровных линий высшего света Ингима.
Как жаль, что невеста оказалась с брачком, и всех возможных мужей в буквальном смысле слова видела насквозь. Я и до линдбургского брачного сезона не была легковерной романтичной особой, а уж после…
Довольно быстро я снискала славу заносчивой гордячки и с искренним удовольствием присоединилась к небольшой группке безнадежно старых дев, что просиживали свои вечера в дальнем углу бальных зал. Общение с девицами, получившими неблагозвучные прозвища вроде «синий чулок» или «недотрога», приносило мне куда больше радости, нежели пустые разговоры с очередным, позарившимся на мое щедрое приданое кавалером.
Мои «подруги по несчастью» в большинстве своём были куда умнее, начитаннее и порядочнее тех, кто представлял блестящий свет Ингима во всей красе.
К чести дяди Джеймса, нужно заметить, что мои отказы и доводы он принимал безоговорочно, ни на чем, не настаивая и разрешив выбирать суженного самостоятельно столько времени, сколько захочу.