Навык работы библиотекаря позволил Есении проявить себя во всей красе в структурировании кадров. Десница детально изучила быт и политические устои фурий прошлого и, после качественного анализа выявила, что можно позаимствовать у наших предков, а что необходимо «красиво» дополнить. Так у меня появилась целая толпа подчинённых. Сиане больше не требовалось тащить на своих плечах всю тяжесть власти. Мне достался контроль и демонстрация силы.
— Но это в ближайшем будущем, когда ты освободишься… — хитро улыбнулась Еся, зыркнула в сторону спящего Рогмара и быстро удалилась, едва различимо хихикая себе под нос.
Присматривать за советником драконов мне безумно понравилось.
Ильяс не был капризным. Выполнял предписание лекаря-тролля без единого нарекания.
— Из твоих рук я выпью даже яду, — как-то признался дракон, когда я поила его горьким отваром, восстанавливающим резерв.
Это было приятно, но жутко смущало.
После тех ночных признаний я места себе не находила. Особенно удручал почти поцелуй, которому помешал случиться воспитанный господин Норин. Почему удручал? Да потому что «почти»! Поцелуй, как недосказанность, повис фантомом между нами, создав какой-то барьер неловкости, что ли.
Я призналась, что чувствую особое отношение к дракону, и, видимо, Рогмар принял такое признание как недостаточное, чтобы перейти к активным действиям.
Ильяс жадно слушал всё, что бы я ему ни говорила, но больше не порывался даже случайно меня коснуться! Это ставило в тупик и в некотором роде даже злило.
«Он ждёт встречного шага от меня? Особенного знака для ухаживаний?» — как девочка, совсем не балованная вниманием мужчин, я терялась от поведения дракона.
На третий день, когда советник благополучно встал и покинул мои покои, я просидела на софе полдня, пока мне в затылок не прилетела затрещина.
— Эй! — возмутилась я, подскакивая с места.
— Я тебя уже пять минут дозваться не могу, — скривилась Еся, пока её противный креантин с диким хохотом кружил возле меня в образе фиолетовой жабы. — Вот… пришлось Жалика привлекать к твоей летаргии. О чём думаешь, красота?
— Понятно, о чём, — противно захихикал фамильяр Есении, кувыркнувшись в воздухе. — О ящере своём истинном.
— А что о нём думать? — фыркнула Еся, хлопнув меня по плечу. — Надо брать.
— Да как брать-то?! — неожиданно даже для себя я психанула. — Что мне… вешаться на него, что ли?
— Можно и повисеть, — язвительно квакнуло ужасно сварливое существо. — От тебя не убудет. Должен же мужик как-то понять, что «вишенка» готова упасть ему в руки!? Он не привык, знаешь ли, бегать и домогаться. Так-то у него гарем был. Забыла? Пальцем указал — баба сразу в койку.
Жабёныша в воздухе сбило подушкой.
Жалик квакнулся на пол и злобно выругался.
— Змея неблагодарная она, а не сиана, Есюшка… Не нравятся мои советы, спроси своего фамильяра! — с трудом выбравшись из-под тяжести спрессованных перьев, на меня посмотрели обиженным взглядом.
— Мой фамильяр — воспитанный креантин, — огрызнулась я. — Гром общается со мной исключительно по безопасности Сорура.
— Скукота, — лениво протянул Жалик, подлетая и усаживаясь на плечо Киселёвой. — То-то у нас Рай, да, Есюшка?
Десница несчастно возвела глаза к потолку.
— Конечно, Жаличек.
— Слыхала? — борзо спросил креантин. — «Жаличек»! Им помогаешь-помогаешь, а они подушками кидаются!
— Лорин, — Есения закусила губу, сдерживая смех. — Ты только не психуй, но Жалик прав. Твоего дракона надо только подтолкнуть слегка. Скажи ему, что он тебе больше, чем нравится…
— Уже говорила, — я скривилась, досадливо плюхнувшись на край кровати. — Видимо, признаний в симпатии ему недостаточно. Он ждёт, когда я… я… — я задохнулась от возмущения. Слова о любви даже в простом контексте становились поперёк горла, какие уж тут признания?! — Понимаешь, меня с детства учили сражаться, защищать слабых, стоять в дозоре, подставлять плечо товарищу, когда ему тяжко. Жрицы без конца твердили, что удел гарпий — рожать сильных наследников сильным драконам, оборотням, вампирам… или кто там ещё забредёт в Скарлон! Только бы они помогли нашей расе не пропасть с лица земли. Жрицы исключали любовь! Говорили, что её не существует! А если чувства вдруг появляются, то нужно срочно их искоренить! И тут эта истинность… — эмоции выплёскивались из меня, сметая детские барьеры.
Я резко замолчала, чувствуя потерянность.
— Мдааа… — пропела Еся, садясь рядышком. — Нам бы психолога… Надо Элияра попросить смотаться на Землю. Пусть утащит дельного специалиста. Работы с твоими гарпиями ему хватит до конца гробовой доски.