Потихоньку я начинала закипать. Особенно после собственного сравнения представителей своей расы со шлюхами.
— Болдрик Айзек Торнтон, — медленно протянула я, специально не упоминания никаких регалий высокого лорда. — А меня уверяли, что все драконы воспитаны и образованы…
В тронном зале повисла тишина.
Делегация из Цароса обалдела в полном своём составе, но возмущаться и указывать мне на моё «инкубаторское» место больше никто не спешил. Взгляды драконов вообще перестали напоминать презрительные усмешки. В глазах драконов плескался лишь холодный расчет и глубокая задумчивость. Видимо, у чешуйчатых шла синхронная переоценка личности… моей, естественно.
«Интересно, они умеют общаться мысленно друг с другом, как хухлики и креантины? Нет, приличную информацию о драконах всё-таки необходимо найти. Моя заторможенность и неосведомлённость в этом вопросе — это никуда не годится!»
«Согласен», — опять повторил Гром в своём ёмком репертуаре.
— Итак, — устав от тишины, перешла к делу. — С какой целью вы прибыли на территорию возрождающегося Аскитона?
— Хм, — Айзек улыбнулся. — А вы не любите ходить вокруг да около, верно, госпожа?
«Госпожа», — хмыкнула я. — Уже лучше».
— Верно, лорд Торнтон, — вернула дракону его же любезность. — Я росла в легионе, а время для него — бесценная роскошь. Говорите. Я вас слушаю.
— В легионе, — прошептал кто-то в толпе драконов, не сдержавшись от удивления.
Торнтон едва слышно цыкнул на говоруна.
Волнение в рядах делегации быстро сошло на «нет».
— Что ж, — дракон нахмурился. Создавалось впечатление, что выстроенный им план полетел к хухликам под зад, и теперь он лихорадочно пытался придумать, как себя вести дальше, чтобы его вопрос я решила в удовлетворительном для него ключе. — Как вы очевидно знаете, я, как и многие драконы Цароса, ратую за самодержавие поднебесной империи, как отдельного пласта Сорура. Мы подписали соглашение-согласие на слияние миров в один только потому, что магия показательно истончалась. В последние две недели замечен сильный всплеск на источниках… Это совпадает с вашим царствованием, потому-то и навело нас на мысль… — Айзек выдержал театральную паузу, но заметив, что я никак на его артистизм не реагирую, продолжил, — что, если отменить слияние?
— Что если? Хм… — я склонила голову набок, уведя взгляд на длинные зеркальные колонны. — Я могу вам сказать.
— Буду счастлив, — вставил своих пять золотых дракон.
— Если слияние отменить, то через пару десятков лет магия в верхнем мире и среднем полностью исчезнет. Обладателем магии будет один Херон… почему? Потому что Аскитон большей своей частью находится в нижнем мире. Лишь Палбрум захватывает часть Оралима. Но заповедный лес не хранит в себе силу, поэтому… — я замолчала, давая крылатым время, чтобы они осознали грядущие перспективы своего высокомерия.
«На земле, как все нормальные расы они жить не хотят! Ты смотри!?»
Драконы мрачнели с каждой секундой всё сильней. Поняли, что явились к молодой гарпии зря.
— Но вы же можете как-то поддержать наши источники? — не захотел сдаваться Торнтон, и я сразу поняла, почему мужчина так не нравился Олесе Царёвой.
— Оторвав вам ноги, я тоже могу пришить их обратно… Но разве это сумеет помочь вам ходить так же успешно, как раньше?
Моё сравнение Айзеку не понравилось.
Дракон скривился.
— Что ж. Я понял вас, сиана. Но всё равно рад, что спросил. Поймите нас правильно… наша империя всегда была для нас поднебесной. Прекрасной, недостижимой для всех рас, кроме нас, крылатых… Только драконы и фениксы решали, кого принять в империю, кому позволить жить с нами бок о бок. Когда Царос рухнет в срединный мир…
— Вы забываете, что срединного мира тоже больше не будет существовать. После слияния Сорур станет «Соруром», а империи будут называть себя, как захотят их жители. Думаю, императоры не решаться отдать власть кому-то одному, так что вам не о чём переживать. Царос, Оралим и Херон никуда не денутся. Я же от себя обещаю постараться не повредить ни одно здание империи, когда буду складывать миры в один.
На меня посмотрели иначе. Серьёзнее, с интересом. Причём все драконы разом. Не только Торнтон.
— Хорошо, — наконец, сдался Айзек, прекращая меня донимать своими высокомерными заскоками. — Так и передам императору Алану.