Довольный хмырь собрал документы, заботливо убрал в папку и спрятал в чёрном портфеле. Такие уродливые кейсы, похожие на приплюснутые гробики, Элис видела раньше только у работников похоронных бюро. Глупая мысль проскочила как бредовый фрагмент болезненного сна, — спецслужбы кремируют её заживо в трубах биохимического завода.
Вертолёт приземлился на военный аэродром, охранник вежливо показал рукой на выход. Элис прошла вперёд, чувствуя как идущий позади хмырь скользит по ней взглядом с ног до головы; захотелось развернуться и дать ему по морде. Она сдержала глупый импульсивный порыв, решив плюнуть ему в лицо перед посадкой, если он останется в геттополисе и не сядет в самолёт вместе с ней. Терять уже было нечего.
У выхода из вертолёта их ждала военная машина, самолёт находился в километре от дороги. Охранник помог Элис сесть и устроился рядом, на заднем сиденье. Хмырь передал охраннику портфель с документами и остался стоять у выхода из вертолёта. Сидевший за рулём молодой сержант сделал хмырю приветственный знак. Было видно что они хорошо знакомы.
— Ты с нами?
Хмырь загадочно улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Что так?
Хмырь махнул рукой, тон разговора опять стал панибратским.
— Погощу ещё, попрыгушку одну поймать надо. Шипко проворная оказалась.
— Понятно, — сказал сержант. — Ещё одна.
Для Элис этот разговор не имел никакого смысла, — ей было всё равно, кого собирался ловить хмырь, главное, что она больше не увидит его слюнявую морду. Она вспомнила, что собиралась плюнуть ему в харю, но было уже поздно, — машина тронулась с места по направлению к самолёту.
— Четыре часа полёта, — сказал сержант и протянул Элис прозрачный пакет, похожий на морскую медузу. — Если плохо переносите сверхзвуковые рейсы, рекомендую принять снотворное.
— Пять минут назад я совершила свой первый в жизни воздушный полёт, офицер, — улыбнулась Элис.
Сержант посмотрел на неё с наигранным удивлением.
— Тогда настоятельно рекомендую выпить залпом всё содержимое. Полёт будет совсем не таким увлекательным, как предыдущий, уверяю. Это не пассажирский лайнер, может стать плохо уже при взлёте, — тошнота, рвота, головокружение, Бог знает что ещё. Я не врач, но побочные эффекты определять умею.
Элис прошла в кабину, — вид кожаных кресел, железных ремней и стальной нарастающий шума мотора вызвал паническую атаку сознания. Она выпила залпом сладкую жидкость, представив, что это бокал шампанского "Брызги Братства". Расслабление наступило почти мгновенно, — Элис провалилась в небытиё ещё до того, как её судьба совершила неожиданный поворот со скоростью сверхзвукового военного самолёта.
II
Элис проснулась от неприятного пикающего звука, исходящего из передней части самолёта. Кто-то тронул её за плечо, она через силу открыла глаза. Сержант, передавший несколько часов назад спасительное снотворное, сидел рядом и зачарованно смотрел в иллюминатор.
— Посмотрите направо, — сказал он и протянул Элис бутылку воды. — Зрелище незабываемое, такое можно увидеть лишь перед посадкой, больше шанса не будет.
Элис не расслышала ни единого слова. Она сделала несколько жадных глотков, морщась от ржавого привкуса тягучей сладковатой жидкости. Слух частично вернулся, отчего пикающий звук стал ещё более невыносимым. Через несколько секунд он пропал, оставив как напоминание о себе нестерпимую головную боль.
— Я всё проспала, — сказала Элис первое что пришло в голову, лишь для того, чтобы понять слышит ли свой голос. — Сны пролетали со сверхзвуковой скоростью, не запомнила ни один.
Сержант молча указал рукой на иллюминатор: ковёр из диких, поражающих воображение цветов, расстилался перед посадочной полосой на несколько километров, серебряная речка блестела на солнце, как россыпь нетронутых отчеканенных монет. Сержант рассмеялся, увидев, как пассажирка чуть не катапультировалась от восторга вместе с креслом.
— Только не пытайтесь составить из них букет, если представится такая возможность. Тех кто пытался это проделать, разрывало на мелкие кусочки, — под нами минное поле. И в речке купаться тоже не советую, — это термохимический ров. Похоже сейчас он заполнен ртутью.